Лия вздохнула, присела рядом, обняв за плечи.

— Поговори с отцом. Если он до сих пор делает вид что не замечает, значит, не захочет замечать и потом. И сделает все, чтобы уберечь тебя от злых людей. А потом… Есть много хороших родов, которые не прочь породниться с вами. Но вашим юношам нужна девственность, а наши не женятся на женщине не зная, способна ли она родить. Ты красива. Как только родишь, в Агене найдутся мужчины, готовые жениться на тебе по первому слову.

— Да не нужны мне ваши мужчины! — Бертрада вывернулась из осторожный обьятий. — Никто мне не нужен, кроме него…

— Он тебя не стоит.

— Не твое дело, ведьма. Тебе сказали — вывести плод. Я заплачу, хорошо заплачу.

— Уходи. — Лия поднялась. — Я ничем не могу тебе помочь.

— Не хочешь. — Прошипела Бертрада. Брезгуешь? Сама тоже не прочь с мужиком, а как мне не повезло — так и брезгуешь? Ну сколько золота тебе надо?

— Пошла вон. Или я прикажу вышвырнуть тебя, несмотря на…

— Ведьма… Погоди, я тебе припомню!

— Вон.

Бертрада всхлипнула и опрометью выбежала из комнаты.

Весь остаток дня и следующее утро Лия безуспешно пыталась забыть тягостный разговор. Наверное, надо было как-то помягче, утешить, что ли… С другой стороны до сих пор оставалась гадливость, словно в помоях искупали. Она вздохнула, который раз за утро и отправилась в кладовую перебирать сундуки с вещами. Даже то, что надевают только по праздникам, нужно перетряхивать и проветривать, что бы не завелась гниль и моль.

Она как раз разглядывала малюсенькую вышитую распашонку, когда в кладовую вбежала служанка.

— Госпожа, там пришли.

— Кто?

— Чужаки… много. Говорят за ведьмой и грозятся двери вышибить, если что.

Лия медленно поднялась, распашонка сползла с колен. Не зря, значит, разговор не забывался. Отец в загородных имениях по делам, Нисим где-то в городе, поди пойми где. Можно еще к старшему брату послать — но что проку? Родичи, конечно, ее не отдадут, начнется свара. Чужаков перебьют, и придется бежать из города не ей одной, а всему семейству. Надо было уехать, когда отец просил, нет, все надеялась, что обойдется. Не обошлось.

— Хорошо. — Произнесла она. — Ступай, открой. Скажи: сейчас выйду.

Отца Бертрады Лия узнала сразу и внутри противно заныло. С ним было пятеро солдат и человек в рясе, который показался смутно знакомым. Отец Сигирик, припомнила она. Рамон называл его опасным фанатиком, Эдгар ценил острый ум и истовую веру. Едва ли друг. Враг, и опасный.

— Чем обязана, господа?

— Этот человек обвиняет тебя в смерти дочери. — Сказал Сигирик. — Вчера женщина была у тебя, это видели. А утром отец нашел ее мертвой, и постель была пропитана кровью.

Доигралась таки. Ну почему она не послушала? Сейчас все были бы живы…

— Действительно страшное горе. — Лия склонила голову.