Видно было, что движение привычное, почти рефлективное. Просто так лучше думалось. В детстве именно так взъерошивала его волосы мама, что всегда успокаивало маленького непоседу и шалуна, заставляло его притихнуть, свернуться калачиком и тихо-тихо сопеть в носик. — Давай-ка, с самого начала…, - рука дрогнула и каштановая прядь вновь упала на глаза. — Прототип мозгового импа[1] для копирования сознания, в принципе, активен… Безусловно, активен. Все проведенные тесты доказывают это. Вопрос в другом…

В чем был вопрос он так и не произнес, снова застывая у края смотровой площадки. Правая рука опять перебирала пряди волос, то зачесывая их назад, то, напротив, все закидывая на лоб. Взгляд был устремлен куда-то в сторону линии горизонта, где смыкалось ярко-синее небо и бирюзовая морская гладь."

"Александр Рейван, младший сын барона Рейвана, владетеля свободного баронства Рейван, всегда был немного не от мира сего. Говорят, во многом это благодаря его матушке, покойной баронессе Мирославе, которая, всей душой ненавидя войну и все сопутствующее ей, привила младшему сыну любовь к науке. Еще крохой Александр был отдан в Особый Императорский научно-технический лицей, где по специальным методикам развивали интеллектуальные способности человека и, в конечном итоге, готовили исследовательскую элиту — интелов[2]. После внесенного баронессой пожертвования, размер которого до сих пор не был озвучен руководством лицея, за младшего наследника взялись с такой энергией, что уже через пол года ребенок стал показывать поразительные успехи и существенно опережать по интеллектуальному развитию своих сверстников. К пятнадцати годам Александр уже имел несколько научных степеней и более тридцати официально зарегистрированных патентов. Выдающимися признавались его достижения в пространственной физике, атомарной химии, спектральной астронавтике. Барон Рейван, махнувший рукой на казалось бы неблаговидное для аристократа увлечение сына, создал дома все условия для дальнейшего образования. В итоге, к своим семнадцати годам юный аристократ превратился в полноценного интела, полностью погруженного в мир невозможных и необъяснимых научных проблем, и полностьюотстраненного от суетливой повседневности. Другими словами плевать он хотел на свое положение, обязанности аристократа и все что их сопровождало. Последнее, в принципе, барона особо не расстроило. Ведь у него уже был наследник…

— Остается открытым вопрос об адекватности записи. Насколько точно записанный слепок с сознания соответствует реальности? Это ещё одно Я? Или всего лишь ментальная фотография? Хм… Похоже ответить на вопрос можно лишь в ходе включенного эксперимента.