Фенёк

— Можешь подать на меня в суд, а можешь продолжить работать, как ни в чём не бывало — выбирать тебе. Но ты умная девушка и должна понимать, что суд в наших реалиях ты проиграешь, а репутацию себе испортишь.

— Себе?! — было похоже, что взвилась.

— Ну, не мне же, Аксинья, — посмеиваясь, — так что?

— А если уже кто-то видел?

— Будешь всё отрицать.

— Я подумаю.

— Подумай, подумай, только хорошо подумай, на совесть.

Чтобы Ксюше ещё лучше думалось, Сергей перевёл на её «зарплатную карту» со своего счёта сумму месячной зарплаты Аксиньи.

Ночь он провёл с Асей.

= 6 =

На следующий день Сергей уже нашёл объяснение своему поступку — яркая, даже фривольная одежда сотрудницы и некий эффект новизны сыграли злую шутку.

— Вот, — Ксюша бросила скомканные купюры на стол и, развернувшись, направилась к выходу большого кабинета.

— Что это? — он сразу понял, но стало смешно.

— Ваши деньги.

— Ты брала у меня в долг?

— Нет! Вы перевели мне, на карточку, — возмущённый тембр.

Она и вправду была возмущена? Сергей усилием воли не засмеялся в голос.

— С чего ты взяла, что это я?

— Вообще-то, Сергей Павлович, когда переводите средства через интернет-банк, всегда написано — от кого!

— Да… как-то я не подумал, но деньги возьми и иди.

— Оставьте себе.

— Ксюша, я причинил тебе неудобства, любое неудобство должно оплачиваться. Я же не замок в Швейцарии тебе купил, в самом деле.

"— Не надо тут из себя лорда Черстерфильда строить! Вам прекрасно известно, что это приличная сумма для меня, да и для вас тоже.

— Приличная… верно. Минет столько не стоит, Ксюша, — усмехаясь, — а уж несостоявшийся минет, тем более.

— Я увольняюсь, — обрывая.

— Стоп! Ну-ка сядь.

— До свидания.

— Сядь, я сказал, — уже подойдя и силой усадив на стул, — уволиться ты успеешь всегда, но давай-ка ты не будешь глупить. Сейчас кризис, куда ты пойдёшь? Тебе очень повезло, что ты попала в эту контору… Хочешь в Москву мотаться на электричке каждое утро? Или работать на бензин?

— Лучше на электричке каждый день.

— Летом да, а зимой? Попу отморозить всегда успеешь. Гордость — это хорошо, но глупость — хуже.

Ксюша молчала.

— Ну, хорошо. Оставляй свои деньги, но взамен сходишь со мной в ресторан, — глядя в зелёные глаза с вкраплением янтарно рыжего, — мы просто поужинаем, поговорим, и я отвезу тебя домой, эдакий жест доброй воли. Как тебе?

— Сомнительный жест, Сергей Павлович.

— Нормальный жест, я накосячил, мне и заглаживать.