Вглядываюсь в её округлившиеся от изумления глазища, смотрящие на меня в упор, и чувствую, как медленно запутываюсь в её силках. Будто околдован взглядом девчонки. Насыщенные необычной зеленью радужки завораживают. Твою ж мать, Артём! Неужели так легко поддаешься колдовству? Эта несносная девица — настоящая ведьмочка! Ещё каких-то пару минут и её верткие движения попкой по плите разбудят в моём паху «зверя порока». Мои принципы и обязательства перед отцом и Маргарет разлетятся в пух и прах и я отпраздную мальчишник как и положено, трахнув напоследок темпераментную русскую девку.

Merda! Хочется послать всё к чертям собачьим, подняться с неё и уйти прочь, но женское тело настолько притягательное, а воздух вокруг девушки кружит голову сладковато-пряным ароматом с примесью её собственного охренительного запаха и я сдаюсь, продолжая лежать на ней, с лёгкой ухмылкой изучая симпатичные черты лица.

Полные губы искушают, сами напрашиваются на поцелуй. Несносный змеиный язычок вынырнул наружу, прошёлся по ним медленным скольжением, увлажняя каждую мелкую складочку и тут же спрятался внутрь.

Маленькая зараза! Я этот влажный след от языка ощутил по всей длине ноющей плоти. Да она словно дразнится, пожирает глазами мой рот. Голову даю на отсечение — мечтает о поцелуе! Ждёт, когда я бесцеремонно завладею её губами. Поддавшись огромному соблазну, медленно наклоняюсь к её лицу, чтобы подчинить себе этот чувственный и слишком болтливый рот, но в последний момент, сдержав свой порыв, зависаю в миллиметре от её приоткрытых губ, мысленно проклиная любимого деда. Иуда! Как же он меня подставил, подложив под моё тело свой бесценный «клад»!

Чушь собачья! Полная фигня! Обычное помешательство, не более того. Меня ведёт от спиртного. Девчонка тут ни при чём. Я так бы и дальше думал и яро убеждал себя в этом, если бы мой член со мной согласился, но он, сука, решил бунтовать!

Аккуратные, вздымающиеся от волнения холмики второго размера, упакованные в кружевные чашечки тонкого лифчика, притягивали к себе мой наглый взор.

Сложно игнорировать прикосновения острых женских сосков к своей обнажённой груди, пусть даже и сквозь тонкую, просвечиваемую ткань блузки. Блять! Смотрю на неё как похотливое, изголодавшееся животное. Будто месяц не было секса.

— Какого черта ты пялишься на мою грудь, извращенец! Отпусти меня сейчас же!

Возбуждение накатило внезапной волной, сбивая дыхание, и я с хрипом в горле отвечаю ей, едва касаясь губами её жарких губ:

— Отпущу, когда поумнеешь.