Бешено орудуя, словно шилом, ползающий по броне монстр легко протыкал своими ужасными конечностями броню, как будто та была сделана из фольги.

– Да сделайте уже что-нибудь, мать вашу! – рычал генерал, выжимая все, что только можно, из машины. – Боец? Ты живой? Целый?

– Так точно, товарищ генерал. Вроде еще живой…

Второй боец, дрожа от страха, прислонился спиной к переборке, сжимая автомат обеими руками. Удар, скрип металла, и он с удивлением увидел, как из его груди вылетел в кровавых брызгах костяной наконечник и снова скрылся в теле.

Чудовищной силы удар заставил Дабара покачнуться на ногах, но он устоял.

Вдавив педаль газа до упора, Кошевар вырвался вперед, оставив далеко позади Дабара. Теперь он мчался по неровной холмистой местности, двигаясь к пологой части побережья, но вместо этого выехал к крутому обрыву, за которым не было ничего, кроме бушующего моря.

"– Чтоб тебя! – в сердцах воскликнул он и сплюнул в досаде, бормоча про себя: – Приехали. Недооценил я тебя, ох недооценил. Хуже ситуацию трудно себе даже вообразить.

Дико оглядываясь по сторонам и мечтая больше всего на свете услышать приближающийся шум мотора, генерал быстро забрался обратно в танк и достал автомат и подсумок с рожками к нему. Радиостанция оказалась разбитой ударом острия огромной силы, так что помощь вызвать не получится. Оставаться здесь и дальше не имело смысла, тем более оба его бойца мертвы.

Проваливаясь по колено в глубокие сугробы, обливаясь холодным потом, вымокший и продрогший, едва волочащий ноги Кошевар, не спавший несколько суток кряду, устало брел по самой кромке обрыва, не решаясь уходить в глубь острова.