Из кузова струился прямо на землю сизый туман, который висел в воздухе продолжительное время не развеиваясь.

Подняв брезентовый тент, генерал заглянул в кузов и строго поинтересовался, с удивлением наблюдая за происходящим, а там было на что посмотреть.

– Что это вы тут учудили, други? Что все это значит?

Из деревянного короба, куда Дроздов упаковал артефакт, валил густой дым с резким запахом аммиака и серы. Кошевар сразу вспомнил, что такой же запах ощущался в японском бункере, где обустроил свое логово Дабар.

– Без понятия, товарищ генерал! – сконфуженно отозвался Дроздов, пытаясь извлечь шар из деревянного футляра.

– Да? Очень странно. – Генерал, морщась от неприятного запаха, попытался ладонями разогнать дымку. – Вытащите его наружу, проветрите на улице. Может, это какая-то остаточная химическая реакция на холод или влагу. А то задохнетесь здесь этой гадостью.

Удаляясь от грузовика, Кошевар мучительно пытался понять, что он упустил, а потом его озарила внезапная догадка. К сожалению, слишком поздно.

– Что у меня с глазами? – пробормотал генерал, мотая головой. – Галлюцинация?

Вой ветра и крики раненых заглушили частые одиночные выстрелы – в пламени начали рваться патроны, и слава богу, в сожженных грузовиках не оказалось снарядов.

"– Живее! Не стоим! Проезжаем! Проезжаем! – заорал Кошевар, жестикулируя головной машине, застывшей на месте. – Что же ты встал, сукин сын? Езжай вперед, ядрена копоть!

– Петр Ильич, вы не ранены? – Булганин подбежал к нему и, ощупав, потащил за собой. – Три машины как корова языком слизнула. Насколько сильно вам нужен этот проклятый шар и сколько еще хороших людей должно сгореть заживо ради него?

Вырвавшись из его рук, Кошевар процедил:

– Сколько надо, столько и сгорят.