Но песня не нравится директору студии. «Нет мужества! – заканчивает он обсуждение. – Да и поздно. Снимать некогда – план есть план». Тогда авторы на свой страх и риск просят снять песню на кинопленку за их собственный счет. До последнего момента не решен вопрос о том, войдет ли она в фильм. А пока все работники студии уже вовсю поют «Любимый город». И все-таки картина выходит на экраны с этой песней.

К весне 1941 года песня «Любимый город» стала широко известна. И вдруг появляется распоряжение – песню запретить. Евгений Аронович, пользуясь старым знакомством, звонит секретарю Московского комитета партии Александру Щербакову.

Евгений Аронович как-то сказал: «Много хлопот принесла мне потом эта строка. Во время жуткой бомбежки на Дону я был у десантников-парашютистов. Только пробрался к ним – и сразу плашмя на землю в грязь на несколько часов. Немецкие самолеты идут волнами, бьют по переправе, по автоколоннам, по войскам. Я никого здесь не знаю, лежу среди незнакомых людей.

Натужно меся влажный воздух винтом и завывая перегретым двигателем, вертолет аккуратно коснулся колесами почвы, занесенной снегом и наледью, после чего окончательно застыл на месте, слегка раскачиваясь под налетающими шквальными порывами ветра.

Первыми из вертолета выбрались трое вооруженных АК-47 бойцов ОСНАЗ из радиотехнического полка специального наблюдения 2-го отдела радиоразведки ГРУ. Это были мрачные, неразговорчивые парни, все в звании старших лейтенантов. Они привезли с собой на остров запасное радиооборудование и выполняли негласную роль личных телохранителей генерала. Помимо полковника Булганина, на борту находились личный помощник и адъютант генерала подполковник Чердынцев, четверо солдат погранслужбы и двое товарищей, которых генералу навязали в качестве сопровождающих с туманной формулировкой специалистов по технической части.

"Делегацию никто не встретил и транспорт не подогнал, что лишь обострило и без того дурное настроение генерала. Кутаясь в зимнюю генеральскую шинель, небрежно накинутую поверх кителя с орденами, он грузно спустился по лесенке, тоскливым взором окинув безжизненные, туманные окрестности острова.