Егор отошел от бронетранспортера метров на сто пятьдесят, когда вдруг почувствовал неясную тревогу. С каждым шагом необъяснимое чувство опасности возрастало, а он привык к нему прислушиваться.
Ивашов замедлил шаг и расстегнул кобуру.
Осторожный шаг, еще такой же бережный…
Стояла неправдоподобная тишина, словно в уши забили вату: ни шороха листьев на ветру, ни пиликанья лесных птиц. И было слышно, как громко бьется собственное сердце.
Что это? Кажется, хрустнула сухая веточка недалеко от придорожных кустов. В иное время Егор и не услышал бы этого звука, но сейчас его обостренный слух воспринял бы даже далекое чужое дыхание.
Так бывало с ним, когда он нес службу на границе…"
"Москвича Егора Ивашова взяли в армию в октябре сорокового года, когда ему только-только исполнилось восемнадцать. Вообще-то призывной возраст начинался с девятнадцати, но тех, кто окончил десятилетку, брали и по достижении восемнадцатилетнего возраста. Из комиссариата призывников привезли на вокзал. Построили на платформе, политрук произнес короткую напутственную речь, после чего их погрузили в товарные вагоны с деревянными настилами в два этажа, и поехали.
Утро кра-асит нежным све-то-омстены древнева-а Кремля-а,просыпается с рассве-ето-омвся Сове-етская-а земля-а.Холодок бе-ежит за во-оро-от,шум на улица-ах сильне-ей.С добрым утром, ми-илый го-оро-од,сердце Ро-одины мое-ей!Егор сам не заметил, как стал подпевать. Громче и громче:
Кипучая-а, могучая-а,никем не-по-бе-димая-а, –страна-а моя-а, Москва моя-а –ты самая люби-имая-а!Ехали долго.
А потом их ожидала короткая солдатская баня, облачение в армейскую форму, казарма учебного батальона. И четырехмесячная учеба, готовившая солдат для охраны советской границы. Тактика, основы криминалистики, строевая и физическая подготовка, стрельбы, ведение рукопашного боя: «Длинным – коли! Коротким – коли!»
Интересно было распознавать следы.
