Хотя бы по той причине, что был готов пожертвовать «всеми и каждым». Первоначально планировалось сопровождать контейнеры бойцами спецгруппы, начиная инкассацию с мраморного пола в «Русском доме». Он был готов похоронить их на дне дерюгинской котловины. А точнее, он относился к ним как к материальной части той задачи, которую он перед собой поставил. Собственно, речь шла о средствах к достижению цели. И они были на одно лицо – хороши.
– Марковцев, да? – повторил генерал фамилию подполковника ГРУ. И дословно припомнил вступительные слова Верестникова: «Налицо возрождение группировки… Люди с сомнительным прошлым». Но внес более резкие уточнения: «Возрождение преступной группировки, люди с преступным прошлым. Да и настоящим тоже». С этим спорить не мог бы даже сам Марковцев, взявший борт на абордаж. Генерал не питал личной неприязни к Марковцеву. Его поражала в нем наглость; а она, помноженная на безнаказанность, давала результат – в двух словах обрисованный портрет террориста. Ему многое, почти все сходило с рук. У него были серьезные покровители, которые в угоду своим интересам, пусть они были даже государственного масштаба, шли с ним на сделку.
– Заканчивай с ним.
Верестников не смог сдержать улыбку, получив так необходимый ему карт-бланш. Необходимый и по той причине, что ему жизненно важно было сбросить полинявшую шкуру и блеснуть новой. Оказалось, все эти долгие месяцы и годы подшитый воротничок униформы скрывался за белым воротничком стерильной рубашки. Он ни на йоту не сомневался в том, что в разговоре с генералом ему удастся склонить чашу весов в свою сторону. Он оказался в роли командира группы спецназа, получившего приказ на штурм самолета, захваченного террористами: уже не позволял вмешиваться в свою работу, вся ответственность лежала на нем и только на нем. Он гнал прочь слово «отрывался», которое походило на камень, брошенный ему в спину, – он наверстывал упущенное. И вдруг словно споткнулся о другое слово. Но вот улыбнулся ему. Он влез в шкуру героя-негодяя – он хотел этого, может быть, большую часть своей жизни. С таким «погонялом» легко свернуть с любой дороги.
– Я могу идти, шеф?
Коротков хотел было ответить утвердительно, но что-то удерживало его. Он быстро нашел причину и надеялся получить ответ на свои вопросы так же быстро.
– Кто информировал тебя о том, что Марковцев в Азербайджане? И второй вопрос: кто продолжит тебя информировать? Наша беседа заняла какое-то время, и планы Марковцева могли измениться.
– Я понял, Юрий Петрович. Ну, первичная информация, как вы знаете, исходила от Тувинцева.
– Бог с ним, – кончиками губ улыбнулся Коротков. – Продолжай."
"– Не обошлось без вмешательства случая.
