Бизнесмен, заключивший с Минобороны Азербайджана договор о приобретении в собственность автобата, оказался клиентом банка «Русский дом». Я вспомнил о нем, когда название населенного пункта – Закаталы – всплыло из досье Марковцева. Остальное – дело техники. У него собственность и в Москве. Я попросил его о встрече, он дал мне координаты начальника охраны объекта в Азербайджане. Тот уже несколько раз проинформировал меня. И дальше я жду от него новостей. Если вам нужен подробный отчет… – Верестников вопросительно приподнял бровь.
Коротков отгородился от него ладонью и покачал головой:
– Эти детали меня не интересуют. Может быть, позже я о них вспомню и потребую отчета. Раскрой бытовые детали. Где именно скрывается и что делает Марковцев?
– Он стал гостем своего подельника – Адама Хуциева, – ответил полковник, уже не уверенный в том, что не повторяется. – Живет в здании диспетчерской службы, где есть все удобства. На одном этаже с ним – наша Катерина Майорникова, – сделал ударение полковник.
– Хорошо поработал, Алексей, – похвалил Коротков полковника, когда тот в своем рассказе добрался до таких деталей аэродрома, как силовая установка.
Направляясь коридорами «Фирмы» в свой кабинет, Верестников мог совершенно определенно сказать, что рад такой развязке. Слишком постной она оказалась бы, если бы все прошло гладко. Все начиналось бы с выражения легкой обиды и без готовности возражать. «Ну спланировали ограбление. Ну погрузили деньги в спецмашину. Ну разыграли на перекрестке партию в подкидного дурака. Ну погрузили „куклы“ в самолет. Ну взорвался он, и концы в воду».
Он сам едва мог дать хоть сколько-нибудь точную оценку своим чувствам и настроению. Он рвался в бой. Так рвутся в бой психопаты, но он отличался от них «умом и сообразительностью». Нет, не о таком, как он, классик сказал: «С таким выражением лица совершаются преступления». Он руководствовался простым высказыванием Джоан Томас: «Если вы чего-то хотите, не должно быть никаких оправданий».
Ощущение полевой формы на плечах подогрело его мысли. Он опасался только одного: что завтра остынет и мысли его потекут в ином направлении.
Его состояние трудно поддавалось определению. Он бы почувствовал себя так, если бы, вдруг узнав о том, что есть жизнь после смерти, не получил ответ на свой вопрос: «Ну и как там?»
Нечто схожее он испытал, когда впервые оказался на заграничном курорте. А если быть совсем точным, то впервые на курорте вообще. Он попал в другой мир, где новым было все, любое малейшее, как дуновенье с крыльев бабочки, ощущение. И то, порядком подзабытое состояние, и это были так похожи, что терять новое было бы безумием.
