Верестников и Голев заняли углы в широкой прихожей, машинально поводя стволами «калашей». Следующая пара установила контроль над коридором.

Коридор – это всегда «туннель смерти», как и другие узкие места. Там огонь противника может сыграть решающую роль. Но полковник не сомневался – живые и раненые сейчас на противоположной стороне здания, а может, уже на улице, на пути к ангару.

Зверев поднял вертолет, контролируя теперь все подступы к ангару.

Верестников и Голев поднялись на второй этаж. Смаковничий и Басов страховали их. Они вошли в каждую комнату и вернулись на первый этаж. На очереди подвал. Они обследовали его с той же скрупулезностью и верой в то, что противнику некуда деваться и они настигнут его. Попутно приходили к выводу, что команда Марковцева слабо вооружена – всего два дробовика, и эта информация исходила от надежного источника. Хотя он все еще мог преподнести сюрпризы. Сергей был из тех людей, которым нравились только те подарки, которые они сами и дарили.

Марк запретил Кате и Адаму следовать за ним. Он вышел на середину огромного самолетного ангара, как бы говоря: «Меня еще не загнали в угол». Невозможно было догадаться, о чем думал он. Катя же вдруг успокоилась. Она поверила в собственные лживые мысли: «Меня они не тронут. Я женщина». Неоправданно, неожиданно для себя покосилась на Адама Хуциева и незаметно покачала головой: «Ему-то точно хана».

В голове всплыл диалог между ней и Марковцевым. Речь шла о деньгах и риске (о чем же еще?). Он: «Ты можешь не рисковать». Она: «Но тогда рискую потерять деньги. Как бы я к тебе ни относилась, я не до конца доверяю тебе. Что делать, я даже себе порой не верю, обманываю себя. Ты со своим пилотом можешь промазать мимо цели – тысячи на две-три километров. С меня тогда на земле шкуру снимут». Он: «Я могу снять с тебя шкуру на борту самолета». Она: «Это самый слабый момент».

– Марковцев! – Катя попросту сбежала от неузнаваемых мыслей – как будто жизнь уже начала потихонечку прокручиваться назад. – Что будем делать?

– Делить патроны, – отрезал Марк. – На троих у нас четырнадцать штук.

– Сергей…

– Да?

Она решила подбодрить его. Что толку подбадривать себя? Или Адама? От них ничего не зависит.

– Что ты будешь делать сегодня вечером?

– Напьюсь и буду жалеть себя.

– Ну здорово! А я думала, ты из этого сделаешь тайну.

И тут Катерина поняла, почему из нее прет эта несусветная глупость. Она невольно обходила все, что крутилось вокруг слов Марковцева: «Хусейна убили». Только сейчас она начала осознавать, какой это удар для нее. И была вынуждена снова вернуться к Адаму: «А для него?.. Но что со мной? Что-то вроде защитной реакции?»"

"Марк снова и снова перемалывал в голове тактику противника. Она была настолько простой, что слабых мест в ней не находилось.