А это была как раз та высота, которая создавала мертвую зону – пространство между основным зданием аэродрома и ангаром.

Марк пропустил Катю и Адама вперед и побежал следом. Он понимал, что брал отсрочку. Что дальше – подскажет время. Обстановка обязательно изменится.

– Внимание, команде приготовиться! – передал по громкой связи Зверев."

"– Время хорошее! – выкрикнул полковник Верестников, обращаясь больше к себе, чем к товарищам.

Смаковничий и Голев приготовились открыть двери с правого борта, Верестников и Басов – с левого.

– Пошли! – отдал команду полковник, едва колеса шасси коснулись земли. Створки с обоих бортов разошлись вверх и вниз. Нижние послужили сходнями, по которым простучали ботинки боевиков.

Зверев сделал то, что получасом раньше обязан был сделать командир этой «вертушки». Едва последний десантник покинул борт, он поднял машину. И с этого мгновения был готов следовать за ними. Как и Курдюмов был готов снова отстрелять из пулемета.

Четверка десантников перебежала к зданию, единственному двухэтажному, которое, судя по оборудованию на крыше, было диспетчерским пунктом. С фасадной стороны, над которой поработал пулемет, не осталось ни одного целого стекла, а по стене словно отработали шрапнельными снарядами. Был ли задний вход в этом здании, команду пока не заботило. Главное, знать, как поймать суслика. Если лить воду в одну нору, он обязательно вылезет из другой.

Вертолет еще не поднялся, а Верестников снова подумал о благоприятном времени. Не раннее утро, когда постель не хочет отпускать, а утро, полное планов. Все хорошо. Время брать тепленькими.

Полковник не опасался выстрелов из окон здания, пока вертолет таращился на них жерлами пушек и пулеметных стволов. Он еще с километрового расстояния показал свою мощь. А в упор его силу просто нечем было мерить.

Вертолет медленно поднялся над землей. Четверо десантников рванули к двери и выстроились вдоль стены по классической схеме проникновения в здание. Пятым членом команды был «Ми-24». На него была возложена задача «прочесывания» объекта, что больше походило на артподготовку. Повторную. С убийственно близкого расстояния.

Верестников покосился на труп азербайджанца. На его подбородке и шее свежая еще, парная кровь. Волосы щедро припорошены силикатной пылью, отчего он, молодой еще, лет тридцати, выглядел стариком.

Полковник отдал команду жестом руки. Ее продублировал Зверев:

– Огонь!

И Курдюмов тотчас утопил гашетки, расположенные на рукоятках перемещения прицела. Он держал их пять секунд, за которые каждый из четырех стволов перемолол по восемьдесят патронов. Не успели отзвенеть последние осколки стекол, а четверка Верестникова уже входила в здание.