Вспомнила, как мы летели из Италии, вместе с Петросом, это была наша первая поездка после рождения Косты, малышу был всего месяц, мы, конечно, взяли его с собой.

Чудесная Калабрия покорила обилием красок, какой-то удивительной живостью. Мы полетели всего на недельку, Петрос предложил это спонтанно, какой-то его приятель-отельер открывал новый комплекс апартаментов. Ближе к концу нашего небольшого отдыха я заметила, что Петрос как-то плохо выглядит, он отшучивался, говорил, что просто переутомился, что не стоило ему бегать по утрам – жара и влажность. Как будто у нас на Кипре не было влажности и жары…

Эта поездка была для нас последней.

С этого все и началось. Саркома. Проклятое слово.

Нет, лучше не думать о том, почему приходят эти страшные болезни и забирают лучших. Я верю в справедливость высших сил. Всегда считаю, что если уж это случилось, то…

Тем тяжелее смириться с болезнью моей дочери.

Смотрю на приближающийся берег, ставший родным. Хочется вернуться сюда, вернуться в наш дом, вернуться в счастливую жизнь с моим мужем.

Понимаю, что что-то не так, когда ко мне наклоняется мой спутник – Тамерлан.

- Зоя, что случилось? Тебе плохо?

Наверное, мне плохо, потому что я понимаю, что по моему лицу текут слезы.

Он смотрит на меня, и я физически ощущаю, как он внутренне замерзает от моего взгляда.

Он все понимает. Понимает, что я вспоминаю. И понимает, что эти воспоминания будут со мной всегда.

Именно поэтому я сказала ему вчера, что мы не сможем быть вместе.

Ему нужна другая женщина. Новая. Чистая. Светлая.

Без воспоминаний.

Такая, которая любила бы его, только его одного, без остатка. Без горечи.

И все-таки он опять переплетает свои пальцы с моими. Берет меня за подбородок, не давай отвернуться, осторожно приближает мое лицо к своему, аккуратно сцеловывая слезы. Молча.

Потому что слова не нужны.

Мне становится легче. Немного, но легче.

Нас встречает мой водитель, Димитрис. Он очень разговорчивый, болтает сразу на всех языках – на греческом, английском и русском."

"Греческий я пыталась учить несмотря на то, что у меня никогда не было проблемы с языками, именно греческий стал камнем преткновения, и я решила просто не мучиться. Нет, я знала какие-то основные фразы, могла изъясниться, например, в магазине, в салоне красоты, в клинике. Но чтобы постоянно и хорошо говорить – увы. В семье на греческом говорили, конечно, отец и мама Петроса, сам Петрос родственники. Но при мне старались все-таки перейти на английский.

Мы едем в дом родителей Петроса, потому что мой сынок сейчас живет именно там, у них.

Встречают нас очень радушно, мама Петроса Светлана обнимает, прижимает к себе. Она всегда говорила, что нашла во мне дочь, которой у нее не было.