Тамерлан провожает меня до комнаты, несет Косту, которого я хотела взять сама, но Там не дал.

- Малыш тяжелый, в твоем положении это может быть опасно.

Он прав, и я не спорю. Захожу в гостевую спальню, которую мы всегда занимали вместе с Петросом, если оставались у его родителей.

- Зоя, я поеду с тобой завтра.

- Нет, Тамерлан, пожалуйста. Я хочу там побыть одна.

- Я довезу тебя до дома и уеду. Остановлюсь в отеле. Потом заберу.

- Меня может отвезти водитель.

- Зоя, я не отпущу тебя одну. Только… не в твоем теперешнем состоянии. И вообще, не лучшая идея для тебя ездить без поддержки.

- Там, я беременна всего несколько недель, даже месяца нет. Чувствую себя прекрасно.

- Прошу тебя, не спорь.

Он делает шаг ко мне. У него на руках мой сын, сын, который с такой легкостью пошел на руки к незнакомцу, хотя обычно дети чужих опасаются.

Тамерлан держит одной рукой Косту, второй обнимает меня.

Это кажется таким естественным, но в то же время…

- Не надо, прошу… Не здесь…

Не в этом доме, где все напоминает мне моего мужа. Его улыбку, его смех, его гортанный голос – он любил мне читать на греческом «Одиссею», я ничего не понимала, но это было красиво.

Тамерлан сажает Косту на мягкий ковер, выходит молча.

Я сажусь рядом с сыном. Он изменился, подрос, и так сильно похож на отца!

Почему мои дети похожи на своих отцов? Может быть, та крошечка, которая живет сейчас во мне будет похожа на меня?

Мне почему-то хочется, чтобы это была девочка. И в то же время…

Мне так хочется родить Тамерлану сына!

Да, он считает Сандро своим, родным, хотя в этом есть какая-то дикая нелепость, несправедливость."

"Но почему я думаю о том, что буду матерью его сына? Я ведь считаю, что ему лучше будет закрыть страницу наших отношений и начать новые? С другой женщиной?

После обеда все собираются на прогулку, я остаюсь одна, ложусь на кровать и мгновенно засыпаю. Просыпаюсь только к ужину.

Светлана и ее помощница по дому накрывают на террасе с видом на море. Тут так красиво. Потрясающий закат, глядя на который завидуешь Маленькому принцу, который мог двигать стул, и наблюдать закат несколько раз в сутки. Правда, он делал это когда ему было очень грустно.

Мне не грустно.

У меня боль живет внутри. Боль, от которой я уже устала.

Нужно как-то отодвинуть ее, остановить, самой остановиться.

Жить дальше, надеясь на лучшее.

Мне так хорошо было в Сочи с Тамерланом! Невероятно хорошо. Так глубоко и страстно проникали мы друг в друга, обмениваясь чувствами на каком-то очень высоком уровне. Но проснувшись ночью я чувствовала дикое раскаяние. Мне было стыдно за то, что я делала, и избавиться от этого стыда я не могла.

После ужина все вышли к морю, сидели долго. Я ушла, уложить Косту спать, Тамерлан пошел за мной.

- Ты еще выйдешь? На берегу так хорошо. И море теплое.