- Да, только тут заход неудобный, можно наткнуться на ежа. И течение сильное, плавать тут опасно.
- Я учту.
Мы выходим из дома, родители Петроса наоборот, уже собираются заходить в дом. Оставляют нас вдвоем.
- Ты не замерзнешь?
- Накроюсь пледом. Вообще, вечер теплый.
- Ветрено.
- Тут всегда ветрено. Я привыкла.
- Дома дождь. Я звонил Сандро и Свете, они играли в железную дорогу, жаловались, что гулять скучно, мокро и холодно.
- Жаль, нельзя было взять их с собой.
- Ты… ты хотела бы жить на Кипре? – его голос такой приятный, обволакивает меня как мягкий плед, я не очень понимаю, о чем он спрашивает.
- Я тут и живу.
- Я имел ввиду, после того как… как все закончится.
Поворачиваю голову, смотрю на него.
- Закончится, что?
- Когда Света выздоровеет. Ты вернешься сюда?
Он смотрит так… словно пытаясь забраться в мои мысли, прочитать их как книгу. Но что читать, если мыслей нет? Я правда не заглядывала так далеко, не задумывалась. Хотя само собой логично мне вернуться сюда. Тут мой дом, моя школа, которую мне тоже надо навестить…
Мой мир тут.
А Тамерлан живет в другом мире.
- Ясно. Хорошо, не буду тебя мучить. Пойду, все-таки окунусь.
- Иди.
Он скидывает джинсы и майку, раскладывает их на шезлонге. Надевает «коралки», которые ему, наверное, дал Николас. Направляется к морю.
Я на самом деле забыла подумать о том, что же дальше. Я рожу ребенка от Тамерлана. И я понимаю, что он вряд ли откажется от этого ребенка.
Но Тамерлан живет в Москве, вся его жизнь там. А я… смогу ли я там?
Мне нравится его дом, и я даже думаю, что можно сделать, чтобы как-то обжить его, создать там уют, настоящий, домашний, теплый, чтобы туда хотелось возвращаться вечером.
Я представляю, как Тамерлан возвращается с работы, как мы с детьми ждем его. Он заходит. Малыши бросаются к нему, он подхватывает их на руки, целует, расспрашивает о том, как прошел их день. Потом смотрит на меня, берет у меня из рук малыша, целует его. Я приглашаю его к столу, кормлю ужином. А после… После ужина он играет с детьми. Помогает их укладывать.
А дальше…
Дальше он обнимает меня, целует, распуская легкий шелковый пеньюар, который я успела надеть, спускает бретельки тонкой рубашки…
Господи, о чем я думаю? Не надо! Я не должна! Нет…
Это будет неправильно! Несправедливо.
Я не могу быть с ним. Правда! Я смотрю на него сейчас и… все равно я вспоминаю себя пять лет назад. Раздавленную, сломанную девочку, которой так хотелось быть просто любимой!
Как он мог подумать, что мне нужны какие-то деньги? Что я преследую какой-то шкурный интерес? Как?
Мама убеждает меня, что я должна забыть, простить, что прошлое надо оставить в прошлом, но…
Я должна сказать ему, что я не могу. Не могу быть с ним и все.
Мне надо это сказать!
Только…
Я всматриваюсь в водную гладь. Море тут обманчиво тихое.
