Симпатично и необычно.
Я села у окошка, растерянно глядя на проносящийся мимо нас город. Правда, долго наслаждаться не пришлось — машина остановилась.
Открылась дверь.
Мужчина не предложил мне руки, хотя тут, может, так и не принято.
Здание перед нами было явно казенным — серым, в несколько этажей, с выбитым гербом с какими-то рисунками. «Герб империи Тирой», — догнала меня память Йолы. А казенное здание, слава богу, оказалось не тюрьмой. По крайней мере, ничего негативного я не ощутила.
— Идем, — кивнул он мне, и мы вошли в здание. Просторные коридоры, двери кабинетов, раскрытые нараспашку, суетящиеся люди с какими-то бумажками в руках — им до нас не было никакого дела. Обычный рабочий день в обычном казенном здании. Только пару раз моему спутнику приветственно кивнули, но он никак не отреагировал. Шел, как деревянный.
— Проходи, — вдруг с видимым облегчением сказал он, распахивая дверь еще одного кабинета. Запер за нами дверь, как мне показалось, особенно тщательно. — Присаживайся. Кофе?
— Кофе, — согласилась я. С такими событиями без кофе никак.
— Меня зовут Сав, я шеф главного управления соблюдения законов. А ты?
— Ве… Йола, — быстренько исправилась я. Ляпну чего не того — и прощай, внеплановая реинкарнация.
— Ты совсем не знаешь, что с тобой случилось?"
"Он протянул мне чашку с кофе, сам уселся напротив и выжидательно на меня посмотрел. В его взгляде не было участия, был испуг и, пожалуй, любопытство. Меня это неожиданно задело, и я, не подумав, резко ответила:
— Я не рабыня. Почему?
— Так бывает, когда в человеке открывается дар, — осторожно ответил он.
Ага, дар. Такой, что все вокруг дрожат, убегают, а в голове сами собой возникает шизофренический собеседник.
— И что у меня за дар? Что-то неприятное, верно? Что-то страшное?
Нервы сдавали.
— Тшш, не нервничай, пожалуйста, ничего страшного не случилось. Все в порядке.
Он улыбнулся, а у меня в груди вдруг вспыхнула боль. Ничего страшного? Ничего не случилось?!
— Хозяин хотел меня изнасиловать в четыреста семнадцатый раз. Я считала их все, — вдруг обиженно сказала я, совершенно этого не желая. Глаза само собой защипало от слез.
Я сказала и замерла — на меня снова обрушился шквал чужих эмоций. Невероятный, жуткий, разрушающий. Откат в этот раз был настолько сильным, что потемнело в глазах, зазвенела кофейная чашечка у меня в руках, и я резким движением поставила ее на стол, расплескав половину напитка. А в голове все вставали сцены насилия, одна за другой, одна за другой… Они менялись, но неизменным оставалось чувство чудовищного омерзения, ненависти к себе и ко всему, что было вокруг.
Дрожь пробежала по позвоночнику, опустилась к ногам. Из глаз сами собой хлынули слезы.
— Эй, эй, успокойся… — испуганно пробормотал Сав, но я не могла.
