— Эй, тшш, тише… Спокойно, ну, спокойно… Все прошло, все будет хорошо, — бормотал он, — тебя больше никто не обидит, только успокойся. Успокойся, ну…
Я же просто физически не могла сосредоточиться, успокоится, взять себя под контроль. Вокруг меня полыхнуло черным — от кожи, волос, даже ногтей.
Я взвыла еще отчаяннее, испугавшись, и тьма, будто подчиняясь моему настроению, тоже взвилась вверх, распространяясь все дальше. Она росла, как плесень, заполоняя все вокруг.
«Отомстим?» — снова шепнуло в голове, но я была слишком испугана, чтобы хоть что-то соображать.
«Уничтожим их всех? Давай?»
Голос спрашивал с такой простой интонацией, как будто подбивал меня сорвать в чужом саду вишенку. Снова заболело сердце.
— Не надо, — испуганно всхлипнула я, хватаясь за грудь. Руки затряслись. Тьма сочилась из пальцев все обильнее.
Истерика была на подходе.
— Вот …! — Сав вскочил, в два шага подошел ко мне и вдруг положил руку мне на плечо. Тяжелая, теплая ладонь, спокойный, уверенный жест. Это прикосновение притушило боль в груди, и даже темнота унялась.
Я дернулась вбок, всхлипнула, а Сав вдруг привлек меня к себе, гладя по голове, как маленькую дочь — целомудренно, нежно и очень правильно. Именно так утешают плачущих детей. От него пахло пылью улиц, кофе, немного — мылом. Знакомые, такие простые запахи. И я успокоилась окончательно.
Моя тьма окутала и его, облепила его тело и вдруг опала, втянулась назад, будто ее и не было.
— Успокоилась? — спросил он и отпустил меня, смущенно сцепив руки за спиной. Я подняла на него зареванные глаза. Он хмурился, но уже, вроде бы, не боялся. По крайней мере, прикасался ко мне он уверенно, без страха или омерзения.
— Что это было? — прошептала я, все еще вздрагивая после пережитого.
Он тяжело вздохнул.
— Пока сказать тебе я ничего не могу — права не имею. Об одном только прошу — ничего не желай. И не злись.
— То есть, ты знаешь о голосе? — спросила я. Сав недоуменно и немного испуганно на меня посмотрел, и я прикусила язык.
И в этот момент в дверь снова постучали.
Глава 5
— Что делать? Прикончить, да и дело с концом. Стрелка с ядом — и конец вашей проблеме, — хмыкнул изящный тонкокостный блондинчик с ангельской внешностью и глазами давно сдохшей рыбины.
Почти все, находящиеся в комнате, покосились него, как на дурака. Однако никак не прокомментировали — Малек, сынок нынешнего императора, был человеком не самых лучших душевных качеств. Да и лез туда, куда не следовало бы.
Почти все, находящиеся в комнате, промолчали, кроме одного мужчины, который стоял у окна, сцепив руки за спиной. Не оборачиваясь, он тихо приказал:
— Малек, сдаешь лично мне экзамен по истории Тироя. Завтра утром, в первый час после рассвета.
