— Для чего вы едва не выломили дверь в мою спальню?
Копившееся внутри раздражение прорвалось через этот вопрос, полный едкой насмешки. Странно, но Норфолк словно воспрянул духом, его услышав.
Герцог усмехнулся, но не ответил сразу.
Я заметила, как его пальцы скользнули по деревянной спинке кресла, словно он искал, за что зацепиться.
— Тесса, — произнес он тихо.
Я почувствовала, как что-то в воздухе изменилось.
Плохой знак. Очень плохой знак, раз он позволил себе назвать меня по имени.
— Я не привык… — он замолчал, стиснув челюсти, а затем коротко выдохнул, словно заставляя себя продолжить. — Не привык говорить о таких вещах.
Даже если бы я хотела что-то сказать, то не смогла бы.
— Но я устал молчать.
Он медленно сел напротив, наклонился вперед, оперевшись локтями о колени, затем поднял голову и посмотрел прямо на меня.
— Я был тем, кто выставил вам условия. Условия, на которых этот брак мог быть заключен, и, видит бог, я был полностью уверен, что смогу их придерживаться.
Он сжал пальцы в кулак, затем медленно разжал их.
— Но я не могу. И не хочу. Я больше не хочу никаких условий между нами… И не хочу относиться к этому браку как к инструменту, который обеспечивает вам защиту, а мне — чертежи и изобретения, и возможность поправить финансовое положение.
Я сглотнула вязкую слюну. Я смотрела на него, а он не отводил взгляда.
— Но если ты скажешь, что все это ничего для не значит, я приму это, Тесса.
Недоговорив, герцог резко оборвал себя, и между нами повисла тяжелая, звенящая напряжением тишина. Теперь все зависело от меня. Норфолк, кажется, истратил свое красноречие на долгие недели вперед. Выглядел он как человек, который забрался на эшафот и произнес свое последнее слово. А после этого закрыл глаза и сдался на милость палача.
Этот брак — фикция.
Или был ею?..
Я знала это с самого начала и не раз повторяла себе, снова и снова, чтобы не запутаться, чтобы не поверить случайно в нечто большее. А потом, когда стало очевидно, что нас тянет друг к другу, что мне нравится близость герцога, я была уверена, что между нами только физическое влечение, что мы оба понимаем границы, которые не стоит переходить.
Норфолк верно сказал, он сам обозначил их в самом начале. И повторил потом. Не раз.
«Знаете, миледи, порой супругам лучше оставаться двумя холодными, бездушными и корыстными истуканами.
Так гораздо проще».
И как же он был прав!
Я думала, что мы играем в одну и ту же игру, следуя негласным правилам, и что он никогда не пожелает большего.
Но сейчас…
Я ошиблась.
Он хотел большего.
Хотел меня. По-настоящему.
Я не знала, что ответить.
Моя рука невольно сжала подлокотник кресла.
