Еще больше и лучше, чем раньше. И по железной дороге пойдут наши поезда. Я говорю вам, что нужно подождать — но я же и обещаю вам, что через месяц или через два производство будет запущено вновь.

Его слова подействовали на толпу как успокоительное. Люди по-прежнему шумели, но интонации изменились. Стали не взволнованными и раздраженными, а уже просто любопытными.

— Дай-то Бог! — сказал один, и это подхватили многие."

"Прилив горячей гордости за Норфолка согрел меня изнутри. Было так странно чувствовать ее, ведь, казалось бы, этот эпизод не имел никакого отношения ко мне, как и я к нему, но вот я стояла и слушала, как мой муж говорил с людьми, успокаивал их, пытался отвечать правдиво — насколько мог, и гордилась им.

Я даже улыбнулась, а затем произошло то, чего никто не ожидал.

— Лжец! Лжец! — это был все тот же голос, который кричал раньше про разорение.

Почувствовав что-то, мистер Смит велел герцогу спускаться и потянул его вниз, и в то самое мгновение воздух рассек свист. А сразу за первым, прозвучал и второй. Эдвард дернулся назад, оступился и неловко взмахнул руками. Он бы свалился, не подоспей охранник подхватить его со спины, и уже вдвоем они рухнули на землю, и мистер Смит смягчил их падение.

— Что делается! — тонко закричала какая-то женщина.

По толпе прошла рябь, люди начали толкаться, раздавалась отборная ругань.

— Держи его, держи! — кажется, они пытались поймать человека, который бросил в Эдварда два булыжника.

Я поняла это, когда, запыхавшись, подлетела к мужу и мистеру Смиту. Лоб герцога был рассечен, лицо — залито кровью, но глаза были открыты, и он находился в сознании. В паре шагов от него я увидела камни с бурыми потеками.

— Подержите его, миледи! — крикнул мне охранник и заставил занять свое место, чтобы Эдвард смог полулежать на моих коленях.

Сам же мистер Смит вскочил и бросился в толпу, которая шумела и раскачивалась совсем как море в штормовой день.

— Тесса… — герцог кое-как разжал сведенную судорогой челюсть. — Что ты тут…

— Тихо. Тебе нельзя говорить, — сказала я ему и краем широкой юбки потянулась стереть кровь, которая уже залила глаза.

Я быстро развязала его шейный платок и, скомкав, приложила к ране, чтобы остановить кровотечение.

Он застонал, стоило прикоснуться в его голове, и я тут же отдернула руку.

— Очень больно? — спросила с сочувствием, пытаясь заглянуть ему в глаза.

Одной рукой я удерживала его подбородок, другой прижимала к ране платок.

— Нет, — он попытался мотнуть головой, но очень быстро осекся и издал еще один мучительный стон.

— Лежи и не шевелись, — зашипела я и вскинула голову.

Мистер Смит как раз продирался обратно сквозь толпу.

— Убежал, ублюдок! — воскликнул он в сердцах, а потом вспомнил обо мне.