Не хочу, чтобы ты слишком уж меня оберегал. Наоборот, мне важно быть твоей опорой и помощницей.

Я поймал её руку и поцеловал центр ладони.

– Пожалуйста, не скрывай от меня ничего, – попросила Кэт. – Не бери всё на себя. Я ведь тоже многое могу.

– Люблю тебя, – проговорил, поймав её взгляд.

– И я тебя люблю, – ответила Кэтрин, а по эмоциональной связи я ощутил, что волнуется за меня.

Уходить не хотелось, но всё равно пришлось. До вечернего банкета оставалось всего каких-то два часа. За это время предстояло сделать немало. А для начала направился прямиком в ту часть дворца, где под землёй располагались камеры для особо опасных преступников.

И где со вчерашней ночи находился Бивар Санрин.

***

Закрыв за собой дверь допросной, я прислонился к ней спиной и на несколько секунд зажмурился. Информации оказалось столько, что она плохо помещалась в голове. Слишком многое удалось вытянуть из бывшего наместника Тривальской провинции. И, признаться, половины я вообще хотел бы никогда не знать.

Мне всегда было известно, что он гадкая тварь, но реальность оказалась ещё более отвратительной.

Зелье Иглара не просто развязало бывшему наместнику язык, а заставило его говорить, не замолкая. Он выложил всё обо всех своих прегрешениях. О каждом избитом им рабе, о женщинах, которых заставлял участвовать в своих постановках-оргиях.

Бивар был прирождённым актёром. Он жил игрой. Придумывал сценарии для своих личных спектаклей, собирал приближенных и рабов и устраивал представления, в которых он являлся и главным персонажем, и главным зрителем.

Но после назначения наместником ему пришлось поумерить свои привычки.

Рабов там не было, а вот тех, кто мог бы доложить о его пристрастиях королю – наоборот хватало. И тогда он сначала избавился ото всех возможных шпионов, а потом понял, что его талантов и ума хватит и на более масштабную игру.

Сначала он подмял под себя всё теневое сообщество Тривала и окрестностей. Наладил нелегальную торговлю. Понял, что идущие из столицы деньги можно очень легко и просто присваивать. Вот только это тоже не могло продолжаться долго. Он понимал, что рано или поздно о его делах узнают в Тироне, и ему несдобровать.

Тогда в его голову пришла гениальная мысль ‒ спровоцировать бунт. Восстание. Обязательно кровопролитное и разрушительное. Ведь после такого о хищениях уже никто не вспомнит.

Вот только ему мешал я. Отец с его вспыльчивостью просто распорядился бы ввести войска, а меня бы обязательно потянуло разбираться в причинах. И когда Бивару стало известно, что я как раз собираюсь наведаться в его провинцию, он начал действовать.

О моей поездке он узнал от дяди – первого советника.