Она то приближала его, то отдаляла, всячески обесценивая его место в своей жизни. Прервала их связь сама, сказав, что уезжает в другую страну и выходит замуж за иностранца, с которым познакомилась через интернет. Это было неожиданно, непонятно и унизительно. Удар по самолюбию. Он до сих пор отходил от всего этого и был совершенно не готов к чему-то новому, серьёзному, а тут – птичка такая, лёгкая и весенняя.
Айша жила в квартире маминой приятельницы. Хотя кем точно приходилась им с мамой тётя Тоня, как её называла Айша, она сказать толком не могла. Никакая она не тётя и не подруга, но, кроме неё, в Москве у Айши никого не было.
Когда та много лет назад забрала мать из той больницы с твёрдым намерением не возвращаться к отцу, встал вопрос, куда ехать и где жить. На мать полагаться было нельзя, она была совершенно раздавлена и физически, и морально. Всё время твердила только одно: «Даш, ну поедем домой. Пожалуйста. Он не сможет без нас, пропадёт совсем». И ей пришлось в свои шестнадцать с небольшим принимать взрослое решение и брать ответственность на себя.
Они поехали в Воронежскую область, где неподалёку от города Лиски жила двоюродная сестра матери, с которой та не общалась почти двадцать лет.
Денег им одолжили Айшина одноклассница и её родители. И Айша с матерью уехали в дальнюю даль, в незнакомую жизнь.
Однако тётки на месте не оказалось.
Они подошли к дому. Залаяла собака.
– Осторожнее ступайте. Мокро у нас ещё очень. Весна поздняя в этом году, тепло никак не наступит. – Из дома тётки вышла полная высокая женщина. – Тихо, Уголёк, сидеть! – скомандовала она псу. Собака была огромной, под стать женщине. Чёрного цвета с белыми подпалинами и удивительными синими глазами.
– Да, спасибо, мы тихонько идём, – прошептала почти про себя мать. – А где Людмила?
– Так она тут не живёт. Уже давно уехала в город. – Женщина приветливо открыла дверь. – Вы заходите, холодно стоять.
