Запястья мои нестерпимо зачесались, и я сорвал правый наруч.

Горячие болезненные красные узоры выступили на коже. Они менялись, складываясь, наконец, в фигуру…

— Это… — сказал Нишай, указывая на моё пылающее запястье. — Это неправильно! Ты был сыном императора! Ты — чёрный дракон, а не красный!

Но узоры не слушались колдуна, и рисунок дракона алел на моей руке, как пылающая печать.

— Алый дракон — воин и защитник, — прошептал Нишай. — Значит, Тенгри был так нужен воин и защитник, что он призвал его из другого мира. А Умай вылечила тебя от смерти. Только она знает лекарство от этой болезни.

— Помнишь, ты говорил, что влюбился в Шасти? — прошептал я.

Нишай покраснел. Вспыхнул весь — от шеи до корней волос, как дракон на моём запястье.

— Береги её. — Я чувствовал, как сердце сдавливает чья-то безжалостная рука. — Пожалуйста, купи ей бусы? Янтарные бусы, я обещал.

— Ты чего? — не понял Нишай.

Но он умел лечить раны и уже почуял неладное.

Сердце Камая остановилось, и его тело стало медленно сползать на камни, опутанные тонкими древесными корнями.

— Шасти! — закричал колдун, подхватывая Камая.

Я уже не был им. Сознание мутилось, мир стал белым. И призрачные фигуры звали меня наверх.

Шасти бросилась к телу Камая.

— Где рана? — закричала она. — Я сейчас! У меня есть…"

"Неимоверным усилием я вернул сознание в тело. Сжал её пальцы и ощутил тепло. Я не мог уйти, не опрощавшись с нею.

— Нет раны. Не бойся, я просто ухожу. — Каждое слово давалось с огромным трудом, словно я выкладывал его из камней. — Меня… зовут обратно.

Нащупав на груди костяную фигурку барса, что дала мне Майя, я сорвал её и вложил Шасти в руку.

— Береги. Если у тебя будут дети…

Я заставил безвольное тело Камая приподняться и выкрикнуть так, чтобы меня услышал Айнур, дикие волки, охотники, зайцы, бродившие вокруг древа.

— Помните все! Все дети этого мира — мои!

Сознание выскользнуло, и тело Камая упало на камни.

Его окружили, стали трясти и бить по щекам. Шасти шептала заклинания и пыталась делать искусственное дыхание, как я её научил.

Я видел всё это сверху. Видел растерянного Нишая, ревущую Шасти, недоумевающего Мавика.

Волк долго принюхивался, потом ткнулся в ладонь мёртвого хозяина носом и отскочил в ужасе.

Айнур попробовал оттащить волка за шлейку, но Мавик рыкнул на него, вывернулся. А потом лёг на моё тело и завыл.

Это было последнее, что я видел и слышал в этом мире.

Эпилог

Женька

Стрельчатый зал казался пустым. Тонкие колонны его отдалились, слились с туманными стенами.

Я стоял на чаше весов, и под моей тяжестью она опускалась всё ниже.

Наконец я увидел знакомых призраков, глядящих из-за колонн.

Спрыгнул. И тут же чаша, где я стоял, стала заполняться кровью. Так заполняются водой следы на песке.