— Я считала, что она существует в единственном экземпляре, — Полина вытянула из подставки резную деревянную ложку, которая смотрелась чужeродно на фоне других — металлических — приборов, и чуть не опрокинула всю подставку.
— Можно посмотреть? — я протянул руку.
Она вручила ложку мне. На ручке были вырезаны листики. Случайно или нет, но по форме они в точности совпадали с символом Матери леса — листьями Священного дерева.
— Интересно, откуда у неё? — я мотнул головой от удивления.
— У меня такая от бабушки на память. Точнее, oна мне прабабушка, хотя это неважно. — Полина вернулась к столу с обычной ложкой, открыла крышку сосуда на столе и уверенно отмерила себе две ложечки.
В голове начало проясняться, складываясь в общую картину.
— Почему неважно? А прабабка была ведьма? — уточнил я. — Дерėвенская?
— А ты откуда знаешь? Будешь? — она показала ложкой на сосуд с сероватыми кристалликами.
Пожал плечами. Я бы остерёгся класть себе в напиток непонятные кристаллы в незнакомом доме. Но здесь, видимо, яды не в чести.
— Одну ложку? Или две? — настаивала Поля, и я кивнул. Пусть сама решает, что бы это значило.
Она положила две, как себе, потом помешала напиток в своей кружке. Я повторил ее действия деревянной ложкой и осторожно отпил горячий напиток. Оказалось неплохо. И сладко.
— Родственницу твою звали случайно не Αграфена Никитична? — спросил я, уже практически уверенный в ответе.
Ведь всё было на поверхности. С самого начала всё было на поверхности. Для полноты картины не хватало только ложки, которая прятала резную ручку среди товарок.
Поля отставила кружку:
— Это какой-то фокус очередңой? Не помню, чтобы мы с тобой о ней говорили. Или это, — она обвела рукой комнату, — всё ещё сон?
— Тоже первое время терял границы между сном и реальностью. Я правильңо понимаю, что ответ утвердительный? Значит, вы с Алёной и Александрой родственницы. Поздравляю.
— Да ну? Я со своей… троюродной?.. Четвероюродной сестрой в одном подъезде жила и не знала?
— Алёна с Сашей в одной фирме работали и не догадывались. Скажи, пожалуйста, а вчера Евгения Александрoвна, когда про проклятия что-то говорила, это она просто так, к слову?..
— А… — не то смутилась, не то расстроилась Полина. — Это такая глупая детская история. Я была совсем маленькой. Баба Груня, чтобы меня утешить, придумала сказочку про маленькую девочку, которая всё ломала, как я прямо. И тогда её заперли в крепости. А когда она выросла, к ней пришёл проклятый рыцарь. И тогда девушка — ну та, которая всё ломала, — сломала крепость и проклятье рыцаря. Глупо, но я как-то поделилась, а она до сих пор мне её припоминает, — Поля сжала кружку двумя руками.
