Вы прекрасно знали, что на вечерний ужин гости в джинсах не допускаются и нужно надевать костюмы.
– Откуда я мог знать. Это было в первый день, – весело крикнул Вахидов.
– Правильно. В первый день. Но это было ваше второе путешествие. На вашу беду, у Лилии Леонидовны оказалась хорошая память, и она помнила, как вы воспользовались услугами их туристического агенства, чтобы совершить круиз по норвежским фьордам.
– Теперь я не имею права ездить в Норвегию? Не вижу никакой связи!
– Вы можете ездить куда угодно. Скажите, вы были в Норвегии?
– Был, конечно. Я не понимаю, почему вы спрашиваете?
– Значит, вы знали о дресс-коде в вечерние рестораны, – удовлетворенно заявил Дронго, – но вы нарочно явились в ресторан в майке и в шортах, чтобы спровоцировать метрдотеля и официантов выгнать вас из ресторана.
Ведь вы точно знали, что нужно появляться в вечернем костюме. И еще одно обстоятельство. Вы также точно знали, что в ресторане «Сабатини» не будет этим вечером ни Северцова, ни Ваккера. А оставлять их одних вам не хотелось.
– Откуда я об этом мог знать? – разозлился Вахидов.
– Госпожа Туманова сообщила мне, что успела предупредить госпожу Ихелину насчет двоих пассажиров из российской группы, которые решили перейти в другой ресторан.
И тогда вы решили последовать их примеру. Но просто уйти, уводя за собой свою подругу, вы не могли, это сразу бы привлекло к вам ненужное внимание. Поэтому вы сознательно устроили скандал, чтобы вас удалили.
– Какая дикая фантазия, – пробормотал Вахидов."
"– Дальше больше. Вы поняли, что пока я буду на корабле, вам грозит разоблачение. И решили принять меры. Поздно вечером вы отправились на переговоры с Северцовым.
Вы сразу вытащили ключ и отдали его своему напарнику. А затем оглушили Северцова, связали его и начали пытать. Я ведь обратил внимание на первые надрезы. Очевидно, Игнат Никодимович долго не сумел продержаться и выдал вам все номера банковских ячеек. После чего он был обречен. Вы не могли оставить его в живых. Но вам нужно было скрыть факт пыток, иначе сразу становилось ясным, что у Северцова пытались выудить какую-то информацию. Но вы решили, что меня нужно запутать еще больше, ведь двенадцать ударов наносили двенадцать обвинителей в романе «Восточный экспресс».
И тогда вы нанесли своей жертве ровно двенадцать ударов. Вернее, первые удары были не ударами, а порезами. Тогда как последние шесть ударов были настоящими ударами. Последние удары вы наносили уже по бездыханному телу. Вы забрали свой нож и ушли из каюты. В это время ваш напарник положил карточку-ключ ко мне в пиджак, висевший на стуле. Но провидение хранило меня. Когда поздно ночью от меня вышла госпожа Слепакова, я отдал ей свой пиджак, в котором был ключ от каюты Северцова.
