— Знаете, адептка, это было бы самым легким, что только могло случиться. Гораздо худшим наказанием для преступницы стал вечный страх, что однажды жертва передумает, вернется и покарает ее саму или ее детей. Ну а наша героиня, как вы ее называете, поняла, что не стоило ей принимать чувства того, к кому сама она относилась вовсе не так уж горячо. Это разрушило многие жизни и не привело в итоге ни к чему хорошему.
Фея замолчала, я тоже какое-то время ничего не говорила, но после все же не утерпела и спросила:
— А ко мне эта история имеет какое-то отношение?
— Никакого, — мелодично рассмеялась преподавательница. — Просто будьте осторожны, чтобы не стать жертвой той, кто так отчаянно любит Ивара Стенси. Ступайте, Золотова. У вас много уроков, готовьтесь.
О нашем разговоре я рассказала только Карелу, от которого у меня не было секретов. И мы оба пришли к выводу, что Аннушка рассказала мне о себе. Хотя странно… Я думала, все феи бессмертны, но, вероятно, это не совсем так. И как-то по-новому взглянула я на нашу преподавательницу. Красивую, строгую, но справедливую, одинокую и неприступную. Думается, очень нелегко быть бессмертным, привязываться к людям (ну и к нелюдям), но все они рано или поздно оканчивали свой век, она же продолжала жить. Даже детей у нее не было… И замуж, скорее всего, она не выходила по этой же причине — смертности всех окружающих. А ее черные наряды — это траур?
А в один из ярких солнечных деньков, возвращаясь от бабули Динаты, я увидела сидящего на земле с закрытыми глазами Мальдина. Парень, держа в руках развернутое письмо, прислонился спиной к стене, окружающей территорию ВШБ, и такое у него было опрокинутое лицо…
— Мальдин, ты чего? — окликнула я приятеля и подошла к нему.
— Что? — вскинулся он, словно очнувшись. — А, Кирюш. Да так…
Он судорожно сложил письмо и убрал в конверт, не глядя на меня.
— Мальдин! Ну-ка колись, что произошло? — присела я на корточки рядом с ним. — Неприятности?
Он горестно сморщился и опустил голову.
— Ну же! Рассказывай!
— Да нечего рассказывать, — пожал он плечами.
Разумеется, я прицепилась к нему как клещ и не давала встать и уйти, пока не вытянула всю информацию. Оказалось, что его семья полностью разорена, имение, которое было заложено и перезаложено, забирают, чтобы хоть частично погасить долги, а его мать и младшую сестру выкидывают на улицу. Отец умер несколько лет назад, и они втроем сами выкручивались как могли. И еще выяснилось, что его сестренке придется выйти замуж за какого-то богатого старика, чтобы маму не забрали в долговую тюрьму.
— И что же ты будешь делать? — тихо спросила я друга.
— А что я могу, Кир?! — воскликнул он, сжав руки в кулаки. — Ну что?! У нас ничего нет! Вообще ничего! Все, что можно было продать, мы продали уже давным-давно.
