10
0Филипп Парфенович этот пальчик готов был целиком скушать. Вместе с ней.
«Разве монисто из золотых монет»…
«Завтра получишь!» – говорит Филипп Парфенович, руки раскинул и к ней двинулся, чтобы задушить в объятиях. Да только Аурик отскочила, стала колючей, как нож цыганский.
«Эй, барин хороший, остынь, а то закричу. Не девка гулящая, чтобы за золото отдаваться!»
Такого поворота Филипп Парфенович не ждал. Но и раззадорился пуще прежнего.
«Чего же ты хочешь, кралечка?»
«Не покупай, а завоюй любовь мою! – говорит. – Чтоб полюбила тебя всем сердцем. Иначе подходить не смей».
«Это как же, завоевать?» – спрашивает купец.
«А я почем знаю? Придумай!» – сказала и убежала в темноту.
Филипп Парфенович в раздумьях недолго мучился. Что думать, когда средства есть.
Полгода добивался купец Аурик. И подарки дарил, и наряды, и по Москве на тройке катал, и в Нижний свозил, и в театр, и за городом пикник с музыкой устраивал. Денег не жалел. Ухаживания Аурик принимала благосклонно, только не дала себя и в щечку поцеловать, такая хитрая. Филипп Парфенович от желания сам не свой стал.
И тут под конец декабря, еще до Рождества, когда ему совсем невтерпеж стало, пошел он на штурм.
Под вечер Филипп Парфенович привез Аурик в «Славянский базар».
«Это мне, что ли?» – цыганка спрашивает.
«Тебе, открывай»…
Аурик крышечку открыла и зажмурилась. Колье брильянтовое с крупными камнями и рубином в виде капли кровавой: красота невероятная, невозможная, не графиням, царицам такое носить.
«Хорош ли подарок?» – спрашивает Филипп Парфенович.
«Так хорош, что и сказать нельзя», – отвечает она, а сама пальчиком камни гладит.
«Примерь, чего ждешь»…
Аурик к нему спинкой поворачивает.
«Помоги расстегнуть», – говорит.
С пуговками Филипп Парфенович возиться не стал, а рванул блузу на части. Аурик и не вздрогнула. Приложила колье на шею, говорит:
«Замочек застегни».
Пальцы у Филиппа Парфеновича не слушались; прикоснувшись к ее шелковой коже, он чуть не укусил нежное плечико, но сдержался, повозился, кое-как справился…
Аурик к нему спиной стоит, голыми плечами поводит. Филипп Парфенович уже сам не свой.
