Хотела добавить, что, скорее всего, любовница у мужа была не одна, но не успела.
Их беседу прервало объявление стюардессы:
— Уважаемые пассажиры! Если в салоне есть врач, просьба пройти в бизнес-класс. Повторяю. Если среди вас есть врач, пожалуйста, пройдите в салон бизнес-класса.
Глава 6
Демьян вытянул шею, чтобы посмотреть на салон."
"Он едва сдерживал улыбку: да, знал, как на него реагируют женщины, и как на них порой реагирует он. Первым Демьян беззастенчиво пользовался, вторым — вдохновлялся. Но ни тому ни другому не придавал особого значения. Он легко увлекался, но также быстро остывал.
Пожалуй, за свою тридцатичетырёхлетнюю жизнь Демьян Кораблёв ни одну женщину по-настоящему не любил, и в любовь не верил. Как, впрочем, не верил в дружбу между мужчиной и женщиной и в прочие суррогаты.
Он верил в секс, признавал единственную форму отношений — интимные, и считал оргазм лучшим способом взаимопонимания.
Симпатия, уважение, привязанность, солидарность, товарищество, семейные узы — всё это, конечно, тоже хорошо, но для молодого, активного мужика — лишь компромиссы с собственным либидо, а точнее, с отсутствием его.
Вот так грубо и честно он бы ответил этой женщине, переживающей не лучший период жизни, если бы она его, конечно, спросила.
Другие пассажиры тоже выглядывали над креслами, вертели головами, оборачивались, но никто не вставал. А Демьян так надеялся, что кроме Авроры Романовской найдётся среди трёхсот человек ещё хоть один врач.
Да, он знал, кто она.
Знал, какая история, точнее, беда с ней приключилась, и в какой громкий скандал её превратили журналисты. Знал её чёртова мужа, Валерия Викторовича Романовского. Знал, где она живёт, где училась, где работает. Знал, что у них нет детей, а Романовский ей изменяет. Давно. Всегда.
Демьян даже знал какого цвета у неё глаза — сапфировые.
Конечно, как любой нормальный мужик он бы сказал: синие. Ну в крайнем случае голубые, то есть светло-синие, если бы вообще обращал на цвет внимание. Демьян был не силён в оттенках и не считал себя романтиком. Но знал, что это нравится женщинам, поэтому по обстоятельствам демонстрировал то пресловутый байронизм, то лёгкий дебилизм, то широкие жесты, то романтическую возвышенность. Демонстрировал, не в смысле фальшиво изображал, а в смысле проявлял ту или иную сторону своей мятежной натуры, требующий то потрясений и страстей, то спокойной, размеренной жизни, и к чему больше склонен он пока не определился.
Поэтому в её случае — натуральный васильковый сапфир. Что, скорее всего, соответствовало истине. Чистый, ясный цвет. Слегка нереальный. Как и её льняные волосы (светлые, чёрт бы их побрал, но льняные всяко звучит лучше). Как и редкое имя Аврора. Как и то, что однажды они уже встречались.
К счастью, она его не узнала.
