Но теперь, после двух кровавых войн и частых, болезненных для организмов столкновений с демобилизованными солдатами и побывавшими в Чечне ментами, Н-ские нохчи значительно присмирели. Ведут себя относительно культурно и стараются не нарываться на неприятности. По крайней мере в людных местах…

Между тем оглушенный чечен тяжелым кулем повалился на пол, а его приятели с яростным рыком бросились ко мне. Вскочив со стула, я опрокинул на них стол, (чем привел нападающих в некоторое замешательство) и коротко, без замаха, врезал ближайшему нохче кулаком в висок.

Он упал очень удачно, прямо под ноги оставшимся двум землякам. Один из них, потеряв равновесие, рухнул спиной на пустующий столик, проломил его своей тяжестью и очутился на полу, присыпанный обломками стола и завернутый в накрахмаленную скатерть, словно в саван. Другой падения избежал, нанес мощный боковой справа (от которого я ушел низким нырком) и, напоровшись диафрагмой на мой локоть, с хрипом осел на бесчувственные тела подельников. Тем временем сломавший стол абрек по-змеиному вывернулся из скатерти и ловко, со спины, выпрыгнул в боевую стойку. В руке у него тускло сверкнул финский нож.

– Проклятый кяфир[6], – по-чеченски прорычал он и начал медленно, грамотно сближаться со мной. Левая нога впереди, левая рука перед корпусом, а правая сжимает нож у бедра, нацеленный острием вниз. «Опасный тип», – мысленно отметил я и, едва джигит достиг зоны досягаемости, в падении выбросил обе ноги вперед. Левая зацепила носком его переднюю лодыжку, а правая с силой треснула по колену. В тот момент, когда я достиг пола, самортизировав падение плечом, отвратительно хрустнул сломанный сустав противника.

С утробным ревом он повалился в противоположную от меня сторону, но рукоять ножа не выпустил. «Действительно, опасен, зараза!» – я собрался добить нохчу ногой, из положения лежа, как вдруг…

– Прекратите немедленно! – перекрывая поднявшийся в ресторане гвалт, крикнул по-чеченски властный голос. Поднявшись на ноги, я увидел быстро приближающегося к нам Салмана-Хаджи собственной персоной. Позади него виднелась квадратная фигура Исрапи Халилова.

– Бараны безмозглые! Вчетвером с одним пьяницей не справились! – презрительно бросил он своим подручным и, уже по-русски, обратился ко мне с обаятельнейшей улыбкой: – Извини, парень! Ошибка вышла! Не за того приняли!

«Ага! Так тебе и поверили», – мысленно усмехнулся я, а вслух сказал: – Б-без п-проблем, б-братан! Бывает, и-ик! – тут из моей глотки непроизвольно вырвалась волна густейшего перегара.

Аж самому противно стало. Однако Салман-Хаджи даже вида не подал.

– Я просто обязан возместить моральный ущерб, – еще лучезарнее улыбнулся он.