– Давай посидим в нашем кабинете! Молодого барашка покушаем, вина хорошего попьем!

– Да чего там! И-и-ик! Пшли! – пьяно качнувшись, я облапил его за плечо."

"В темных глазах пожилого чеченца сверкнул гневный огонек. (Мгновенно, впрочем, исчезнувший.) Вместе с ним мы поднялись по деревянной лестнице с резными перилами и очутились в просторной комнате, со вкусом убранной дорогими коврами, освещенной ароматическими свечами, с предметами настоящего горского оружия на трех стенах. Четвертая стена у кабинета отсутствовала, благодаря чему отсюда можно было с комфортом наблюдать за происходящим в зале.

Чем, надо думать, и занимались оба мстителя, пока я расправлялся с их людьми.

– Прошу! – указал Салман-Хаджи на богато накрытый стол. – Располагайся, дорогой! Чувствуй себя, как дома!

Развязно плюхнувшись на первый от лестницы стул, я коротко глянул вниз. Суматоха в зале давно прекратилась. Посетители как ни в чем не бывало продолжали прерванное веселье. А какие-то мужчины северокавказской внешности молча, сноровисто убирали обломки стола и поврежденных нукеров.

Между тем Исрапи открыл пузатую замшелую бутылку и разлил по трем фужерам густую рубиновую жидкость.

– За здоровье всех присутствующих! – провозгласил тост Салман-Хаджи.

Я отпил половину фужера и… только тогда понял совершенную мной ошибку.

Халилов с Рашидовым к вину не притронулись! Поставив нетронутые фужеры обратно на стол, они впились в меня хищными, выжидательными взглядами. Улыбка Салмана-Хаджи из ослепительно радушной превратилась в злобную, ехидную. «Отравили, подлюги!!! – отчаянно метнулось в мозгу.

 – Нашел, кому поверить, кретин!!!» Желая поквитаться с гадами напоследок, я рванулся к кривой сабле на ближайшей стене, но отрава уже начала действовать. Так и не достигнув цели, я ничком упал на пол, в кровь расквасив лицо. Тело перестало слушаться. Сознание погрузилось в вязкую, черную трясину, напоминающую болото. Она стискивала мой разум и неумолимо тянула куда-то глубоко, вероятно, в бездну ада. А последним физическим ощущением было – резкое мучительное удушье…

4

Пробуждение сопровождалось сильной головной болью и вонью экскрементов, пропитавшей, казалось, все вокруг.

Затем накатил острый приступ тошноты. Я инстинктивно отклонился в сторону, и меня вывернуло наизнанку. После этого стало немного легче. Голова прояснилась, боль отступила. Поднапрягшись, я вспомнил события в «Корчме», скрипнул зубами с досады на собственную глупость и огляделся. Я находился в небольшом полутемном подвале, прикованный наручниками к металлической трубе, тянущейся от пола к потолку.