Знаешь, что он родственникам предлагает, когда больной в себя не приходит?
«Сядьте, – говорит, – около, возьмите за руку и просите: «Мама, папа, бабушка, любимый, дорогая, не уходите от меня, не бросайте…» Раньше говорили «отмолить» несчастного у бога, а вы упрашивайте человека вернуться. Если захочет – останется!»
– И срабатывает? – прошептала я.
Алла кивнула.
– Случается. Иной раз такие встают, только диву даешься. Живого места не было, надежды никакой, а выкарабкался. Наверное, и впрямь слышат.
– Можно мне с Олей поговорить?
Алла качнула головой, потом открыла шкаф, стоявший у двери, вытащила оттуда бахилы, круглую шапочку из прессованной бумаги и довольно длинный халат из такого же материала.
– На. Только надолго не оставлю."
"Я нацепила одеяние, пододвинула к койке железную табуретку, выкрашенную белой краской, взяла Олю за тонкую руку и вздрогнула. Кожа у Ляли оказалась холодной, липкой, словно чешуя заснувшей рыбы.
– Олечка! Очнись! Пожалуйста, посмотри на меня!
Серо-желтое лицо осталось неподвижным.
– Лялечка, ты нужна нам!
Никакой реакции.
– И Гене, – вырвалось у меня, – ну как он без тебя жить станет? Маленький, беспомощный, такому мама просто необходима, да и взрослому она понадобится.
Губы Оли дернулись.
– Ты меня слышишь?
Ноздри тонкого носа вздрогнули.
– Все будет хорошо. Тебя лечат лучшие врачи. А Гена дома, – бойко частила я, – он совершенно здоров, веселый, счастливый. Геночка ждет маму, ты обязана поправиться, Генуся…
– Лампуша, – прошелестел тихий голос Кати, – не надо, она в коме.
Я повернула голову.
– Нет, Оля слышит, у нее губы шевелятся.
– Это рефлекторные подергивания.
– Ты не права! Ляля реагирует на имя Гена.
– Поехали домой!
– Мы оставим ее тут? Одну?
– Лампуша! Олечка в реанимации, здесь круглосуточный уход, – ласково сказала Катя.
– Но…
– Увы, помочь мы ей ничем не сможем.
– Она меня слышит!
– Нет.
Я повернулась к кровати и тихо сказала:
– Лялечка, не волнуйся, Геночка в кроватке, спит спокойно.
Веки несчастной вдруг распахнулись, и на меня глянули огромные, бездонные, отчего-то не голубые, а черные глаза.
– Вот! – закричала я. – Катя! Она видит!
Подруга быстрым шагом подошла к изголовью.
– Глаза закрыты.
– Но только что они глядели!!!
– Пошли, – потащила меня Катюша, – ты просто переутомилась.
Я попыталась сопротивляться, но на помощь почти бестелесной Катюше пришла Аллочка. Крепкими руками она схватила меня и тотчас же выставила в коридор.
Глава 5
В машине я талдычила словно заведенная:
– Она слышит! Да! Точно!
Лиза, Юля и Кирюша молчали, Катя тоже беззвучно управляла машиной. За всю дорогу никто из них не произнес ни слова.
– Вещи возьмите, – отмерла Катя у дома.
– Какие? – прошелестела я.
– Вон пакет, в больнице дали, там одежда Оли.
