– Это она напала на мою маму! Она что-то скрывает!

– Об этом не беспокойся! Если вы можете идти и серьезно не пострадали, жду вас у себя! Быстро!

– Мы можем идти, – простонала Женя, пытаясь восстановить дыхание после быстрого бега."

"Елена Федоровна положила трубку. Ребята молча переглянулись и захромали в сторону академии.

* * *Выслушав сообщение Елены Федоровны, Платон Долмацкий отключил телефон и стремительно вышел из дома.

Серафимы снова не было, и он прекрасно знал, с кем она проводит свободное время. Девчонке все неймется, невзирая на все его запреты. До встречи с этим мальчишкой она никогда не вела себя так вызывающе и строптиво. Не говоря уже о том, что дочь прекратила участвовать в различных вылазках и операциях, которые он планировал. А ведь когда-то она считалась его лучшим агентом, и он мог доверить ей взлом и кражу любой сложности!

Платон Евсеевич просто не знал, как поступить с дочерью. Он уже перепробовал все: и лесть, и угрозы. Но Серафима все больше отдалялась от него, и он опасался, что она совсем уйдет из его жизни, если он продолжит давить на нее.

Но смириться с присутствием этого мальчишки? Никогда! Он никогда не простит Ивана за то, что тот сделал, и не примет его сына в своем доме. Просто какая-то безвыходная ситуация. Но сейчас следовало подумать о другом. Елена Федоровна сообщила, что Устинья натворила что-то невообразимое. Необходимо было с этим разобраться.

Он направил машину в сторону леса. Долмацкий хорошо помнил, где стоит дом сумасшедшей старухи, хотя не бывал в тех краях много лет. Платон Евсеевич свернул с трассы на проселочную дорогу и ехал до тех пор, пока грунтовка не закончилась, сменившись густым кустарником. Тогда он вышел из машины и долго шел пешком, кутаясь в длинное темное пальто.

Спасаясь от резкого, холодного ветра, Долмацкий поднял повыше воротник, а руки сунул в карманы. Ветки деревьев неистово раскачивались над его головой, словно лапы неведомых лесных чудовищ. В темном небе неслись тучи, похожие на стаю испуганных призраков.

Внезапно он услышал тихий треск слева от себя. И это был не шум раскачивающихся веток; его чуткий слух сразу уловил чьи-то шаги.

Кто-то скрывался в темноте совсем рядом, прячась за кустами.

Платон замер и прислушался. Треск не повторился, но это ничего не значило. Просто кто-то сейчас точно так же стоял и прислушивался.

Долмацкий осторожно продолжил путь, полный самых плохих предчувствий.

Полоумная Устинья напала на подростков… А еще, по словам дочки Ксении, пыталась проломить череп ее матери. Похоже, старуха окончательно выжила из ума. Мэру давно следовало убрать ее из города. Иначе она когда-нибудь и на туристов начнет бросаться.

Треск позади него повторился. Платон Евсеевич замер и медленно обернулся.