30
0Так было уже лучше. Спереди Кольт выглядел вполне нормально, за исключением бледности, какой-то мертвой неподвижности и едва уловимого дыхания. Она боялась прикоснуться к нему. Ей хотелось обнять его, но она не посмела. Любое прикосновение причинит ему боль, каждое движение будет пыткой.
— Господи, Белый Гром, что они с тобой сделали? — сквозь слезы прошептала она."
"Кольт слышал ее. Он знал: она здесь, прямо перед ним, но глаз все же не открывал. Если он увидит боль на ее лице, то потеряет остатки самообладания. Его ужасала мысль, что она прикоснется к нему, но в то же время он безумно нуждался в ее нежности.
— Не… плачь…
— Нет, нет, я вовсе не плачу, — заверила его Джессика, хотя слезы непрерывным ручьем текли у нее по щекам. — Только ты не пытайся говорить, ладно? Я сама обо всем позабочусь. Даже убью Кэллена за тебя.
— Не… надо… никого… убивать…
— Ш-ш-ш, ладно, ладно, как скажешь, только теперь молчи. И затем:
— Черт возьми, Чейз! Снимай быстрее эти веревки! Нужно срочно остановить кровотечение.
Когда Кольта развязали, он даже не пошевелился. Теперь перед ним стоял и Чейз, ласково объясняя:
— Джесси, солнышко, хлыст все время тащили по грязи.
Повисло тяжелое молчание. Кольт насторожился бы, не будь он уже и так напряжен до предела.
— Давай, Чейз, — спокойно проговорила Джесси.
— Господи, Джесси…
— Но ты должен, — настаивала она. Все трое достаточно хорошо знали друг друга, и оба мужчины прекрасно поняли, что речь идет вовсе не об обработке ран или переносе Кольта в другое место. Кольт чуть было не вздохнул от облегчения.
— Сперва нам нужен матрас и пара мужчин, которые будут поддерживать его, чтобы он не упал.
Джесси снова стала сама собой, раздавая приказы. Но когда она послала двоих человек в дом за матрасом, Уолтер Кэллен наконец вспомнил, кто здесь хозяин, и встал в дверях, преграждая им путь.
— Вы не получите никакого матраса для этого грязного… Договорить он не успел. При звуке его голоса Джессика яростно развернулась, и вновь охватившее ее бешенство теперь было направлено только на Кэллена. Мгновенно взлетев на веранду, она походя выхватила револьвер у одного из мужчин, которым Кэллен преградил путь.
— В вас никогда прежде не стреляли, Кэллен? — светским тоном поинтересовалась она, жестом приказав обоим мужчинам войти в дом и поглаживая при этом ствол старого кольта 44-го калибра. — Есть у человека части тела, которые можно отстрелить, не проливая при этом много крови, но будет чертовски больно.
