Неужели это конец? Шэрен медленно осела на пол и прошептала:

— Не бросай меня, Ник. Я ведь так люблю тебя.

Ответом ей была тишина. Одинокая и страшная.

***

— Ну, что молодоженам нужно от меня, да еще и ночью?! — в трубку весело воскликнул Брендон.

— Приезжай, нужно поговорить, — раздраженный его тоном, а еще больше упоминанием своего нового статуса, бросил Ник.

— В Сан-Франциско? Сейчас?!

— Ко мне. Я в Нью-Йорке.

Через три четверти часа Брендон сделал большой глоток неразбавленного бурбона и исподлобья глянул на друга. Тем, кто плохо знал Ника, его поза могла показаться расслабленной, а вечер приятным: голова откинута на спинку низкого квадратного кресла, взгляд лениво скользил по потолку, в руке бокал с двойной порцией ирландского виски, только сжимал он его крепко и за все время ни разу не поднес к губам. Ник не пил, и Брендон знал почему. Ему алкоголь никогда не помогал забыться и, пусть ненадолго, но отпустить ситуацию. Наоборот, он обострял память и возбуждал чувства, а сейчас Нику необходимо было контролировать собственную взрывную натуру, чтобы не поддаться искушению вернуться в Калифорнию и придушить жену.

Брендон покачал головой. Он до сих пор не мог сопоставить две ипостаси Шэрен: влюбленной нежной красавицы и расчетливой лживой шпионки. Да, она либо превосходная актриса, либо все вокруг глупые слепцы, либо бедная овечка, которая в этом деле абсолютно ни при чем, но последнее предположение он отбросил как совершенно неправдоподобное.

«Маленькая ангельская сучка!» — про себя выругался Брендон, вспоминая, с каким лицом Ник рассказывал о ней, называл особенной, делился планами на будущее, а он с неверием закатывал глаза на жаркие заверения, что это именно любовь. А теперь, один взгляд на друга и сомнения улетучились. Ни бурные ночи, ни полные нежности дни, ни даже свадьба — ничто из этого не могло убедить Брендона в истинности чувств. Ник всегда быстро загорался, быстро добивался желаемого и быстро остывал. А Шэрен стала для него своеобразным вызовом и глотком свежего воздуха одновременно. Она разительно отличалась — внешне и внутренне — от женщин, которые Ника обычно привлекали, поэтому он и увлекся так сильно. Но называть это любовью?! Так об их романе, а позже — браке думал Брендон еще часом ранее. Но сейчас хриплый скупой рассказ о ее предательстве, потухший взгляд и молчаливое страдание говорили красноречивей высокопарных слов и красивых поступков.

И в этом заключалось самое страшное: Ник ее действительно любил. Вопреки всему. Он ненавидел жену, презирал за ее поступок, но так и не сумел вырвать из сердца. Когда он, Брендон, в сердцах крикнул, что посидеть в тюрьме и подумать Шэрен пошло бы на пользу, Ник посмотрел на него, как на ненормального.