Внука жалко, смышленый мальчик, натурально рассуждает. Читал ему про Кролика сказку, так малец сразу догадался, что это про жениного брата. Сказка так и называлась «Братец Кролик без капусты». Тот тоже постоянно одалживаться ко мне ходит. Я уж со счета сбился, а он лыбится. Мол, какие счеты между родственниками? У тебя, Катерина, выпить-то ничего нет?

– Нет, – честно призналась Катерина. – И воды колодезной тоже нет.

– Эхма, – вздохнул Степаныч и прослезился. – Сын у меня – Конек-Горбунок, тянет на себе весь дом. Расставит уши свои лопоухие, а супружница на них вешает, вешает… Сивка-Бурка в сапогах-скороходах! Как ускачет в свои командировки, только открытки ему шлет из заморских стран. Сосед мой, Федька Косоротов, – вылитый Гоблин! Как только увидит мою собаку, сразу рычать начинает. У меня, Катерина, собачка безобидная, породы ротвейлерской, ясное дело, начинает отгавкиваться. Пасть один раз откроет – и бац! Гоблин без штанов. А с другой стороны соседка Варвара, кто, ты думаешь?!

– Кто? – заинтересованно переспросила Катерина, поражаясь метким сказочным сравнениям.

– Старуха Шапокляк! – довольно припечатал соседку Степаныч. – Муж у нее, Гена, крокодил, дети – сплошь Чебурашки. Ворота мне покрасили в красный цвет, прямо посредине, нехорошими словами. Я одного поймал, так «крокодил» выскочил, челюстями клацал, пугал. Пришлось пообещать из него кошелек сделать. – Степаныч подумал и продолжил: – Вот мы, Катерина, депутата выдвинули, а задвинуть назад уже не смогли. Как Шахерезада, сказки нам рассказывал: через тысячу и одну ночь начнем жить хорошо. Речка нефтяная разольет свои кисельные берега на все дворы, – Степаныч вздохнул. – И так, милая моя, каждого бери, каждого. Кругом одни злобные гномы. Не жизнь у меня, а сказка.

– Да уж, – согласилась с ним Катерина только потому, что нужно же было что-то сказать.

– Так я к тебе зачем пришел-то? – подошел к основному вопросу Степаныч, и у Катерины замерло сердце. – Значит, выпить-то у тебя нет? А жизнь моя, сама видишь, как в сказке: чем дальше, тем страшнее. Ты уж будь добра, Катерина, милая, попроси Анюту налить мне стакан бражки. А?

– Всего-то?! – опешила Катерина, не зная, как реагировать на все вышесказанное.

– Ну, можно и два! – обрадовался Степаныч.

– И больше ничего? – допытывалась Катерина, пристально вглядываясь в лицо гостя, пытаясь найти хоть какие-то признаки влюбленности.

– Ну, если у тебя выпить-то нет, – нетвердо произнес Степаныч.

– Пойдем! – Катерина повела его к Шкарпеткиным.

Безусловно, Анюта не поила бражкой всю деревню, но этот случай оказался из ряда вон выходящим. В организме старого выпивохи приворотное зелье повело себя слишком странным образом, пробуждая любовь. Но любовь… к алкоголю.