– Он наелся, – шепнула Анюта Катерине, – сейчас потребует женской ласки. Мужики, они и среди немцев мужики!
– И что я должна делать?! – растерялась Катерина, глядя на Клауса. – Смотрите, чисто котяра какой-то, – испуганно отшатнулась она.
– Еще чего, – пихнула ее в спину Анюта, – мужик как мужик. Давай, начинай его завлекать. Твой писака снова в окно вылез, интересуется. Пококетничай с иноземцами, пусть поревнует.
– Никогда, – прошипела Катерина, – никогда он не был моим. И кокетничать я стану не ради его ревности, а потому, потому… Потому что мне понравился Клаус! Гляди, какие у него замечательные глаза!
– Да, – согласилась с ней Анюта, – как у кота, который сметаны объелся. И где же вы, дорогая наша немчура, путешествовали до нашей заповедной местности? – крикнула она немцам так, что те вздрогнули. – По каким дорогам колесили? Чего искали?
– Искали этот… – Фриц задумался на мгновение, вспоминая нужное слово, – курган.
– Курган, курган, – покачал головой Клаус, – Мамая курган.
– Какого такого Мамая? – не поняла Анюта. – У нас в деревне Мамаи не проживают. Вот в соседней, я слышала, один Мамай прошел в прошлый четверг, когда там магазин дочиста обчистили.
– Хан Мамай, – пояснил Фриц и напрягся, – зах-ро-не-нье!
– А! – догадалась Катерина. – Они же археологи, которые ищут курганы с захоронениями. Только здесь таких курганов нет.
– Исть, исть, – закивал Клаус и указал на бугор.
– Ты думаешь, там Мамай?! – задумчиво произнесла Анюта, глядя в ту сторону, куда он показывал. – А я-то, глупая, своих дочек барабашкой пугала. Так, значит, там лежит Мамай со всей своей амуницией?
– Со всей, – утвердительно кивнул Фриц, – и с воинами.
– С фрицами, значит, – всерьез задумалась селянка. – Это что же получается? На днях вы сделаете огромное научное открытие на нашем бугре, прославитесь, разбогатеете… Катерина, какие у этого Клауса глаза замечательные! Ты только погляди! Клаус, – она обратилась к немцу, – ты знаешь, что лучше Катерины никого никогда не встретишь?! Она у нас такая рукодельница: сама борщи варит, крестиком вышивает, носки на зиму вяжет.
– Не встретишь, не встретишь, – соглашался с Анютой Клаус, подмигивая Катерине.
Катерина покраснела от настойчивого взгляда иностранца. Ей только немца не хватало для полного несчастья! Она отвернулась от него, но скосила, насколько могла, глаза в его сторону. Так, значит, называется он Клаусом Мюллером. Симпатичный, высокий, подтянутый. Ест много, но скорее всего это он с голодухи. Пока все курганы с Мамаями пересмотришь, и не так проголодаешься. И товарищ у него вполне адекватный, даже что-то лопочет по-русски. Она прислушалась, Фриц пытался осыпать комплиментами Анюту. Он говорил ей на ломаном русском о том, какая она большая и могучая.
