— У нас совершенно не было никаких средств для стирки, вот и подумали, что можно сварить подкожный жир монстров и из него уже сделать мыло.

Я прошёл несколько шагов и увидел несколько огромных чанов возле стены, откуда и доносился этот жуткий запах.

— Нет! — я даже сделал знак руками для пущей убедительности. — Это мыло не подходит! Мы же все провоняем монстрами, и друг к другу подойти не сможем! Прекратить немедленно, и ищите средство, чтобы убрать запах! Единственный, но очень сомнительный плюс, это то, что монстры нас за своих примут, и вместо того, чтобы сожрать… оближут.

Вассерман нервно хихикнул над моей шуткой. А я вспомнил, что он был одним из тех, кто получил ранения при нападении монстров.

— Лучше бы, чтобы запах их отпугивал, — сказал он, став снова серьёзным.

— Кстати, — я вспомнил, что мне докладывали про листья нибелума, которые прекрасно отпугивали монстров. — Вот есть же средство. И если нибелума нет столько, чтобы весь лагерь обложить, то для отдушки в стиральные средства — самое то.

— Надо будет попробовать, — согласился со мной Горный и посмотрел на мага воды. — Что скажете Вениамин Игнатьевич?

— И действительно, — согласился тот, щёлкая пальцами, чем меня жутко бесил. — А ваша светлость — гений, — оба мага поклонились мне.

Но тут из здания выбежал Сергей Васильевич и, увидев меня, а заодно и магов, бегом устремился к нам.

— Беда, ваша светлость! — крикнул он ещё на бегу, и у меня буквально сердце обмерло, что что-то случилось с Алексеем, но тут целитель додумался всё-таки добавить: — Непорядок! Они что-то не так сделали, — и целитель указал на моих собеседников.

— Да говори ты конкретно! — рассердился я тому, что из целой фразы ничего так и не стало ясно. — А то вокруг да около!

— Раковина у меня воду не спускает! — Сергей Васильевич в бессилии всплеснул руками. — Только поставили, а уже не работает!

— Быть того не может! — в один голос возмутились маги, а затем уже один Вениамин добавил: — Проверяли же! Всё нормально было.

— Тогда — да, а сейчас — не спускает, — видно было, что целителю неудобно, но и с браком в работе он мириться не может.

— Пойдёмте, глянем, — предложил я, и мы вместе пошли внутрь свежеотстроенного лазарета.

Единственный пациент выглядел значительно лучше, чем когда я его видел в последний раз. Лицо его приобрело естественный цвет, рука была забинтована, но на плече, где бинт заканчивался, не было тех жутких фиолетовых полос, которые говорили о заражении. Я вздохнул с облегчением. Всё-таки Богатырёв — самый дельный и деятельный человек в лагере. Я во многом опирался на него в своих мыслях.

— Вот, — проговорил тем временем Сергей Васильевич и указал на каменную раковину, выглядящую очень солидно и богато. — Не спускает.