И пусть Паола найдет что-нибудь чистое для бинтов. Возьми мой топор и шевелись! Черт возьми! — пробормотал он, и я понял, что Дарси раздумывает о том, как выбраться отсюда с раненым на руках.

Паола стояла, преклонив колена, возле закоченевшего трупа отца. Его тело, густо припорошенное снегом, до пояса скрывал спальный мешок. Я передал девушке распоряжение Дарси, но она, казалось, так ничего и не поняла.

— Отец умер, отец умер, — бормотала Паола, не слушая меня.

— Я знаю, — ответил я. — Мне очень жаль. Но ведь ему уже ничем не поможешь.

— Мы опоздали… Как я могла согласиться с ним? Почему ничего не сделала, когда пришла весть о радиограмме? Я согласилась на прекращение поисков…

— Вы ни в чем не виноваты — сказал я.

"

"— Здесь нет кострища… Ему даже нечем было согреться, господи! Зачем Альберт сделал это? Зачем он бросил отца и солгал? Я убила его, да?

— Нет, — ответил я. — Он еще жив. Мы должны развести костер и достать бинты. Возьмите себя в руки, Паола.

Я оставил ее и, войдя в заросли, начал рубить ветки. Скоро мне на помощь пришел Дарси, и мы сложили дрова под скалами.

— Он будет жить? — спросил я.

— Черт его знает. — Дарси запалил огонь, поднеся спички к сухой щепе. Еловые ветки задымили и занялись пламенем, костер начал потрескивать.

Паола присела на корточки возле Лароша. Сняв с себя одежду, она укутала жениха. Эта девушка только что едва не убила любимого человека, и я почувствовал, как к горлу моему подкатывает горький комок.

Перетащив Лароша поближе к костру, мы уложили его на кучу лапника и сухого мха. Теперь ему, во всяком случае, не грозила гибель от холода.

— Нам необходимо сегодня же что-то решить, — шепнул мне Дарси чуть погодя.

 — У нас еды на сутки. Унести Лароша сейчас нет никакой возможности. Если мы останемся здесь с ним, то погибнем все.

— У нас есть радио, — напомнил я.

— Передатчик много дней валялся под открытом небом. Брифу кое-как удалось отправить одну радиограмму, да и то лишь когда аппаратура была в палатке.

Он встал и отправился к Паоле, которая ползала в снегу возле тела отца и что-то искала. Она выпрямилась, и мы увидели в ее руке жестянку.

— Я знала, что найду ее тут, — сказала девушка.

Это была аптечка.

Бинты исчезли, морфий был использован, но осталось несколько ватных тампонов и флакон с йодом. Паола перевязала раны Лароша, а мы с Дарси тем временем подтащили передатчик поближе к огню. Я стал крутить ручку генератора, Дарси взялся за контакты, но тока не было.

— Нет, бесполезно, — сказал наконец он. — Все так отсырело, что и сушить нет смысла. Да и отвертки у нас нет, чтобы снять кожух.

— Вода готова? — спросила Паола.

— Закипает, — ответил Дарси, приподняв крышку закопченного чайника.