— Красивая, — одобрительно покачала головой Маша.

— Если с ней случится что-нибудь… непоправимое, я не знаю, как смогу жить дальше. И смогу ли. Это несправедливо, нечестно…

Маркел спрятал мобильник и сглотнул подступивший к горлу ком. Потом попытался улыбнуться и спросил, чтобы сменить тему:"

"— А вы, наверное, еще учитесь? Выглядите такой молоденькой, как школьница, а говорите как хороший врач. — Маша замахала руками, застеснялась:

— Да что вы… Вот Андрей Карлович — тот да. Врач. А мне еще учиться и учиться. Вот готовлюсь экзамены в мединститут сдавать.

— Сдадите, обязательно — таких, как вы, надо побольше в медицину. Хотя, конечно — выучитесь, пойдете работать, и что? Зарплата-то копеечная у врачей. У меня соседка всю жизнь в поликлинике проработала, и муж врач-анестезиолог. Живут — от зарплаты до зарплаты. Стыдно за страну, где так людей не ценят.

— А вы чем занимаетесь? — спросила в ответ Маша.

— Я? — Маркел замялся и почесал отросшую за ночь щетину. — Ну, скажем так, мелким бизнесом. На жизнь хватает. Жениться вот собирался. На Яне.

— Понятно.

Воцарилось неловкое молчание.

Никто не знал, как еще продолжить разговор. Маша внезапно подумала — как, наверное, хорошо, когда тебя любит такой сильный, надежный и уверенный в себе мужчина. Именно мужчина, не мальчик, стреляющий у тебя мелочь на курево и клянчащий конспекты на семинары. А когда тебя нет дома — предлагающий «дружеский секс» твоей соседке по комнате. У Маши был именно такой. Полгода назад. Потом на нее внезапно обратил внимание ассистент профессора. Приглашал на показательные операции своего патрона, в кафе-мороженое и в пиццерию, после чего они даже целовались. А потом ее вызвала куратор группы и по-матерински отчитала, что, мол, нельзя быть такой доверчивой курицей. Что ее ассистент — давно и безнадежно женат, есть и дети, причем от разных женщин. И спросила так ехидно — хочет ли она, Мария Трегубова, пополнить этот гарем? На что Маша выдавила «нет» и с пылающим лицом убежала в общежитие до конца дня. Правда, и куратор не поставила ей пропуск. А ведь этот ее женатый «последняя любовь» — лет на десять старше Маркела, и такой мальчик, с внезапным отвращением подумала Маша.

А предмет ее восхищения мысленно был за дверьми с табличкой «Не входить. Идет операция». И в который раз корил себя за все промахи и трагедии своей жизни. Перед глазами встали похороны отца-дальнобойщика. Маркелу было лет шесть тогда — помнил, что все просил батю взять его с собой, а тот говорил — вот потеплеет, ты вырастешь, и поедем вместе. Мальчик каждый день честно ел кашу и тянул маму к деревянному наличнику с пометками — проверить, насколько вырос за последние сутки.