Пойдемте, товарищ, — строго обратилась она к медсестре, — где мои вещи? Мне надо переодеться. Ольга, тебе тот высокий милиционер передал мою просьбу? Он-то передал, не сомневаюсь. А ты, разумеется, ничего не принесла, ни вафелек с розовой начинкой, ни даже шоколадки.

Ну, конечно, я так и думала! Хоть бы причесалась, ходишь растрепой.

Они вышли на улицу. Было теплое, яркое утро. Позднее бабье лето.

— Ну куда ты несешься? Я не могу быстро… Подожди, еще красный.

Я тебя учила с детства, дорогу нужно переходить только на зеленый свет. Вот, теперь пошли.

Ветер трепал длинные светло-русые волосы. Огромные сине-лиловые глаза мягко мерцали на бледном, почти прозрачном лице.

Лицо светилось изнутри, особенно когда падал на него яркий солнечный свет. Прохожие невольно оборачивались, вглядывались удивленно, замирали на миг и тут же спешили дальше, вдогонку за утренними важными делами.

— Какой странный запах, — поморщилась Иветта Тихоновна. — Чем от тебя так пахнет?

— Тюрьмой, бабушка."