Подождав, пока Алена закроет дверь, Боксер вынул мобильный и позвонил Мазею. Тот долго не отвечал, видимо, был чем-то занят, потом раздраженно рявкнул:
– Да, слушаю!
– Иван Николаевич, это Виктор. У меня проблема, – не откладывая, выложил все Боксер. – Тут Алена Сергеевна Марата прижала немного, за махинации в фирме… словом, завалил я его ненароком прямо в кабинете.
– Ты рехнулся, придурок?! – взревел Мазей. – Как это – завалил, кто тебе позволил?!
– Не кричите! – попросил Виктор, вытирая пот с лица. – Я не рассчитал, печень отбил, ну, вот…
– Так, сиди там и не дергайся, я сейчас приеду, – распорядился недовольным тоном Иван. – Алена с тобой?
– Да, пошла сотрудников домой отпустить, чтобы лишних глаз не было.
– Хорошо. В общем, ждите, скоро буду."
"Известие застало Мазея в ситуации весьма пикантной – он был с женщиной. Да не просто с женщиной – с единственной и горячо любимой дочерью Коня Маргаритой. Эту девицу Ванька обхаживал с единственной целью – через нее подобраться как можно ближе к папеньке и свести с ним счеты. Ритка училась на втором курсе педагогического института, на инязе, часто сидела в расположенном неподалеку от корпуса их факультета кафе вместе с подружками. Охранником у нее был совсем молодой пацаненок, к которому хитрый Мазей моментально подослал шикарную девицу из фирмы досуга с заданием отвлечь внимание клиента настолько, чтобы тот забыл о своих обязанностях. Неглупая и опытная в подобных делах «досужница» с работой справилась.
Через неделю Иван получил возможность беспрепятственно подсесть в кафе за столик к Маргарите и завести знакомство. Симпатичный, одетый с небрежным шиком, Мазей произвел на девушку впечатление. Он не был наглым, не выставлял напоказ материальных возможностей, но и не скупился. Плюс к тому – смотрел на Ритку с обожанием, чего та со стороны сокурсников не видела, так как была откровенно страшненькой. Чуть полноватая, с жидкими рыжеватыми волосами ниже плеч, круглым, невыразительным лицом, слегка кривоногая, Ритка вниманием мужчин избалована не была. В результате комплексов, развившихся по поводу собственной внешности, характер у девушки тоже испортился, однако Мазей терпеливо сносил ее придурь, изо всех сил сдерживая желание врезать ей по лицу. «Ванька, не дури, – убеждал он себя. – Тебе нужен ее папаша, а не она сама, потерпи, сделай, что наметил, а потом забудешь эту страшилку, как дурной сон».
К его удивлению, спустя какое-то время Ритка в общении с ним стала совсем другой… Капризы исчезли, на губах, прежде собранных в скептическую ухмылку, появилась нежная улыбка, а в карих, глубоко посаженных глазах то и дело мелькало восхищение своим кавалером.
