– Как это – на себя?!
– Да вот так! Мне не привыкать, я там был уже, а вот девчонке жизнь калечить не дам! – отрубил Иван решительно.
– Ты идиот? – изумленно спросил Грачев. – В тюрьму – добровольцем? А как же дело?
– А что – дело? Оно налажено. Вон, Витька в долю возьму, пусть рулит, пока меня не будет.
– Еще чего! – возмутился Григорий. – Витьку даже трогать не смей! Он не должен быть ни в чем замешан, он Алену охраняет и детей!
Видя, что Грачев разозлился, Иван примирительно похлопал его по плечу и пообещал, что не станет вмешивать в свои дела телохранителя его жены.
Как ни странно, но выход из положения подсказала Алена. Выслушав вечером рассказ мужа о Ванькиных намерениях, она села на кровати и произнесла каким-то напряженным тоном:
– А ведь вот и пригодился клуб-то Ванькин…
– В смысле? – не понял Григорий.
– А в том самом смысле.
– Такое ощущение, что ты не моя жена, а Ванькина, – грустно улыбнулся Григорий, поняв, что именно имеет в виду Алена."
"– Гриша! – укоризненно произнесла Алена, обняв мужа за шею. – Ну разве же я предложила бы такое, если бы не было нужды? Но ведь Ванька всерьез говорит о тюрьме, о том, что должен девочку вытащить. Я могу даже сама к нему поехать…
– Так, вот это прекрати! – отрезал Григорий.
– Ну, хорошо, пусть не я – пусть кто-то из ребят, – поспешно согласилась она. – Кстати, Гриш, я забыла совсем… Звонила Альбина, бухгалтерша… Сказала, что выслала тебе по электронке номера счетов в австрийском банке, на которые они с Маратом деньги переводили. Совесть, говорит, замучила… уезжает она в другой город, к матери.
– Да нужна она! – скривился Григорий. – И счета эти тоже не нужны, пусть подавится.
Кассету с записью развлечений прокурору Коваленко Мазей повез сам. Блюститель закона отпирался недолго, уж слишком явно было видно на пленке и его лицо, и вообще вся колоритная фигура. Иван вполне логично доказал Коваленко, что смерть криминального авторитета только на руку правоохранительным органам.
– Я не могу… – лепетал загнанный в угол прокурор, вытирая платком вспотевший лоб.
