– Ну-ка, пустите меня! – он оттолкнул охранников и стал внимательно изучать лица перепуганных парней, пытаясь вычислить, кто же из них тот самый хорек Алимов, которого он давно мечтал наказать. – Кто?! Я спросил – кто из вас, отморозки, ударил мою жену?!

Вадим побледнел – ему стало понятно, что шутки закончились и вот этот разъяренный мужик с искаженным злобой красивым лицом и есть нынешний Аленкин муж. И близкое знакомство с ним не сулило ничего приятного…

Дальнейшее напоминало фильм ужасов – его привезли на какой-то старый завод, заставили рыть могилу, потом долго и жестоко били. Когда Вадим уже почти потерял сознание, над его головой прозвучал голос:

– Хватит, пацаны. Землей присыпьте, если выберется – пусть считает, что повезло, – велел Мазей, а Григорий, мрачно глядя на корчащегося на земле Алимова, добавил:

– И запомни – если с моей женой или детьми что-то случится, я тебя найду и сожгу заживо. А шутить я не умею.

– Гриша, а если в ментовку заявит? – сказал кто-то рядом, и Грачев усмехнулся:

– Значит, костер случится гораздо быстрее. Делайте, как сказал Мазей, я в больницу к Алене.

После этого Вадима сбросили в вырытую им самим могилу, а сверху полетели комья земли. Однако закапывать как следует его не стали. Просто присыпали, как и велел Мазей.

Алена очнулась в просторной палате, к правой руке тянулась прозрачная трубка капельницы, левая скула нестерпимо болела, и свободной рукой Алена нащупала повязку.

– Алена Сергеевна, тихо, тихо! – рядом моментально оказался Боксер, осторожно отвел ее руку. – Не надо трогать, там швы.

– Что… что с детьми? – прошептала она, и глаза сразу заблестели от выступивших слез, но Боксер успокоил:

– Нормально все, не волнуйтесь. Сейчас Григорий Валерьевич приедет, звонил уже.

Алена всхлипнула, вспомнив, как все произошло. Выходит, правы были и Гришка, и Мазей – нужно бросать работу, вон как обернулось… Чуть малышей не потеряла из-за своего упрямства.

– Попить хотите? – спросил Боксер, протянув стакан с вишневым соком, и Алена сделала пару глотков, почти не чувствуя вкуса.

Телохранитель смотрел на лежащую перед ним хозяйку с сочувствием – надо же, ни за что досталось, есть же уроды, которые могут поднять руку на беременную женщину. Врачи отказались говорить с ним о состоянии Алены, мотивируя отказ тем, что он не родственник и не муж, но заверили, что пока все в порядке, а за тем, как будет развиваться ситуация дальше, они следят.

Алена машинально гладила живот левой рукой, словно пыталась успокоить своих малышей, которых едва не лишилась, и этот жест снова вызвал у Виктора чувство тревоги и жалости. Он привык к спокойной, некапризной молодой женщине, которая не доставляла никаких проблем и с которой было приятно общаться.