Давай уже все решим, здесь и сейчас! – залпом выдал Барновский и следом, без перехода, угрюмо потребовал: – Ты плакала? Кто тебя обидел?

Поля покачала головой. Что им решать? Им ведь определенно есть что решать? Однако Поле казалось, что ее мозги сейчас очень сильно буксуют. Отказываются шевелиться и думать. Зато слезы из глаз полились настоящим потоком.

Господи, какая же она дурочка, рвет по пустякам и не понимает простых вещей!

– Поленька, не плачь, пожалуйста, – очень тихо пробормотал Слава, а Полина видела, как его большие и теплые ладони потянулись к ней.

Она залипла на этих руках... Какие же они у Славы... Любимые!

Она влетела в его объятия прежде, чем взвесила все «за» и «против». Судорожно и жадно втянула носом воздух. Вцепилась пальцами в ткань пиджака. Ощутила, как ее ноги отрываются от пола. А Слава крепко держит ее, вжимает в свое большое и сильное тело.

И дышит, обжигая ее плечо и шею горячим дыханием.

Дыши, любимый, дыши...

Поля, точно мантру, повторяла эту фразу вновь и вновь, будто мысленно посылала Славе сигнал, уговаривала его сердце стучать размеренно.

– Я не могу так больше, Полина, – услышала она его хриплый голос, – без тебя не могу. Решай, или ты со мной, или...

– Или что? – так же тихо шепнула Архипова, всхлипнув.

– Я не хочу думать над этим вторым «или», – услышала она приглушенный голос Славы.

Поля улыбнулась. Обхватила ладонями лицо любимого, развела пальцы, касаясь щек, скул, висков.

– И не нужно, – сквозь слезы выдохнула Полина.

Должно быть, Архипова сошла с ума. У нее в голове образовался какой-то странный вакуум. Ни единой мысли. Осталось только желание обнимать Славу. Потребность в нем вышла на первый план. И Поле казалось, что если прямо сейчас, в эту самую секунду, им помешают, то она просто умрет.

– Я тебе врала, Слава! – чуть громче заплакала Архипова. – Все не так! Все совсем не так, понимаешь?

Сквозь слезы она видела, как меж мужских бровей складка стала еще глубже, как в одну прямую линию сжались твердые губы, как потемнел взор любимого.

– Я не должна была тебя обзывать, – продолжила Архипова, не сумев сдержать слез, – я просто хотела ранить тебя больнее. Но на самом деле я так не думаю. Ты не сволочь, Слава, и не врун. И не... Я не ненавижу тебя!

– Ох, Поля моя, Поленька, – выдохнул Барновский и принялся усерднее вытирать слезы с мокрых щек. – Глупости это все. Ну сказала, и сказала.

– Нет, не глупости, Слава! – возразила Полина. – Прости меня, Слава! Я ... довела тебя до больницы. У тебя же сердце.

– У всех сердце. Раз болит, значит, на месте, – хмыкнул Барновский и обхватил голову Полины, подтянул выше, заставил смотреть в глаза, – Поленька, давай все с нуля начнем? Сначала. Ты и я.

– Слава..., – выдохнула Архипова.

Он потянулся к ее губам, бережно прижался к ним своим ртом.