Написали какое—то новое, говорят, эффективное. Но стоит наверняка таких денег, что я не потяну.

– Может, я потяну.

– Ну что за глупости? А пенсия мне на что?

Никак не могу понять, от чего у меня так активно выделяется слюна. Запах какой—то… вкусный, но возле меня ничего не стоит. Осматриваю кухню и замечаю на старой печке миску, накрытую полотенцем. Есть хочется, аж желудок сводит. И, если меня не подводит зрение, там, под этой тканью, пирожки, но я могу ошибаться. Хочется украсть один, попробовать, какими бывают пирожки от настоящих деревенских бабушек. Мои обе городские интеллигентки, которые пирожки даже не ели, не то чтобы готовить.

– Бабуль, ну я же работаю теперь.

– Ты работаешь, чтобы заработать на учебу, не выдумывай, – строже отвечает старушка. – Я попросила их прописать более дешевый аналог.

– Прописали?

– Повздыхали и прописали, а куда им деваться?

– Ой, бабуль.

– Ты—то как?

– Нормально.

– Совсем тощая стала. Я там пирожков нажарила. – Точно пирожки! Бля, теперь еще сильнее есть хочу. – Иди поставь чайник, попьем чаю.

– С чем пирожки?

– С картошкой и капустой.

Они как будто издеваются, обсуждая начинку.

– Ба, я не одна приехала.

– А с кем?

– Там в кухне начальник мой, Макар Ильич.

– Имя знакомое.

– Это преподаватель по международному, – шепчет Соня, но в доме, где, кроме мерного стука стрелки часов, больше нет ни единого звука, я слышу каждое слово.

– Тот, который тебя завалил?

– Ага.

– И ты притащила его в мой дом есть мои пирожки?

– Бабушка, – шикает на нее Софья, чем немало меня веселит. Похоже, старушка там не промах. – Он привез меня на машине. Автобусом я бы добиралась часа два.

– Ой, ладно, и его напоим чаем. Но мне надо хоть волосы спрятать. Иди давай, ставь чайник, я сейчас выйду.

– Куда ты выйдешь? Тебе лежать надо.

– Потом полежу. Авось доведется с будущим зятем познакомиться.

– Да что ты такое говоришь, бабушка? – я даже могу представить себе шокированный взгляд Софьи. – И вообще лежи. Я сейчас отправлю Макара Ильича, и останусь на все выходные.

Отправишь ты меня без пирожков, Соня. Держи карман шире.

Она выходит из—за шторки, которая, похоже, отделяет кухню от спальни, и смотрит на меня. На щеках все еще играет румянец. Я приготовился внимательно слушать, как она собирается меня спроваживать.

– Макар Ильич…

Нет, не буду внимательно слушать.

– Соня, давай рецепт, я съезжу за лекарствами.

– Я сама, – она глазеет на меня ошарашенно.

– Сама ты не можешь.

– Почему это?

– На высоких каблуках по таким дорогам ты переломаешь себе ноги. Аптека довольно далеко отсюда. Я съезжу на машине, таким образом сохраню тебе конечности, сэкономлю время и… – я наклоняюсь ниже, не в силах сдержаться, чтобы не постебать ее, и понижаю голос – … заработаю себе на чай с пирожками.