Ее щеки вспыхивают, и Софья быстро отводит взгляд. Ах, ты ж маленькая проказница, хотела оставить меня без пирожка. Черт, даже в моей голове это прозвучало двусмысленно."
"– Я потом схожу. Переобуюсь, у меня тут кроссовки есть. А чаем, конечно, напою.
– Ну вот ты пока ставь чайник, а я мотнусь в аптеку.
Соня протягивает мне листок с рецептом, который я тут же прячу в карман и направляюсь на выход.
– Подождите! А деньги?
– А деньги есть, – коротко отвечаю я и иду к машине.
Сажусь за руль и отправляю отцу рецепт с просьбой посмотреть, какое лекарство лучше. Завожу машину и еду к аптеке, которую мы проезжали. Сжимаю челюсти практически до хруста зубов. Мне не нравится, каким я становлюсь рядом с Силантьевой. Это слишком непривычное состояние для меня. Наружу вылезает желание заботиться и оберегать, которые я никогда раньше не испытывал. Обычно я потребляю и пользую, но точно не верчусь, как белка в колесе, только бы организовать ее комфорт.
Останавливаюсь у аптеки, ловя заинтересованные взгляды людей, которые стоят у входа, и разблокирую телефон, чтобы прочитать сообщение папы. Он подсказывает, что первое лекарство более современное и эффективное. Конечно, задает вопросы, кому да что. Не вдаваясь в подробности, говорю, что знакомая попросила совет.
Захожу в аптеку, где симпатичная женщина вежливо здоровается и интересуется, за чем я пришел. Протягиваю ей рецепт.
– Сколько таблеток в упаковке первого? – тычу пальцем в список от врачей.
– Тридцать.
Если принимать, как прописано, то этого хватит на месяц.
– Шесть упаковок.
– Ой, не знаю, найду ли столько. Оно дорогое, здесь почти никто не покупает.
– Давайте сколько есть.
Она скрывается где—то в подсобке и выносит оттуда три коробки.
– Вот все, что есть.
Я киваю.
– Давайте. И Гематоген. Пару штук.
Докупаю к этому всему какой—то модный сироп для поддержания работы сердца. Видел такой у отца, а он – кардиолог со стажем – дерьма пить не будет. Возвращаюсь к Соне, готовый к ее сопротивлению, которое застает меня уже с порога.
– Зачем вы столько всего накупили?
– Сколько? – ломаю комедию, чтобы посмотреть, как она снова будет краснеть, гневаясь на меня. – Всего три пачки.
– Это много!
– У них просто больше не было, – с ухмылкой говорю я, выкладывая коробки на стол, дополняя натюрморт сиропом и двумя пачками полезных сладостей.
– А Гематоген—то зачем?
– Тебе.
– Мне? Зачем?
– Говорят, полезно, – пожимая плечами, отвечаю я и присаживаюсь за стол. – Так что там с чаем, Софья?
– Я верну вам деньги.
Я хмурюсь, игривое настроение как рукой сняло.
– Только заикнись об этом.
Она задирает подбородок и открывает рот, чтобы возразить, но в этот момент шторка отодвигается, и в дверном проеме появляется очаровательная невысокая старушка.
