— Сомневаешься? — Марк усмехается, наклоняется к моим губам, оставляет на них легкий поцелуй.

— Не знаю, я об этом не думала.

— Мышка, какой ты еще ребенок, иди ко мне, — рассмеявшись, он утыкается мне в шею, целует, ладонями гладит спину, водит пальцами вдоль позвоночника. И я снова теряю рассудок, растворяюсь в этом соблазнителе. Ну как у него так получается?

А потом начинается очередное безумие. Меня словно в кипяток опускают, так неимоверно горячо становится, жар плавит каждую клеточку моего тела. Нервы тугой струной натягиваются, звенят от напряжения. Все вокруг расплывается, искрит. И есть только прикосновения жаркие, жадные поцелуи и хриплый шепот. Запрокидываю голову, открываю поцелуям доступ к шее, боже, эта ласка однажды сведет меня с ума.

— Марк, — постанываю тихо, пальцами зарываюсь в густую темную шевелюру и понимаю.

— Моя девочка, моя, Еська, красавица, — до слуха доносится шепот. Я теряюсь в собственных ощущениях, кусаю губы, чтобы не застонать в голос. А хочется, так хочется кричать и совсем не хочется сдерживаться.

Мои штаны благополучно летят куда-то в сторону. Следом раздается звук расстегивающейся молнии. С бельем Марк не церемонится, просто отодвигает трусики в сторону и прежде, чем я успеваю подумать, входит резко, выбивая из меня очередной стон и ловя его губами.

— Тише-тише, Мышка, сегодня придется быть тихой, дома покричишь, — смеется мне в губы и начинает двигаться.

Черт."

"Каждый толчок отдается в теле мощным электрическим импульсом. Сама тянусь к губам Марка, целую его, кажется, даже кусаю, чтобы не закричать от неописуемого, плотского удовольствия.

— Еще, — шепчу, теряя всякую связь с реальностью.

А он и без слов все понимает, ускоряется, меня своими ручищами огромными сжимает, гладит, тискает. Его прикосновения, то грубые, причиняющие сладкую боль, то нежные, вызывающие предательскую дрожь и трепет. И этот потрясающий контраст сводит с ума, заставляет сердце биться чаще. В эту минуту мне совершенно плевать на то, что там, за дверью, возможно кто-то есть, на то, что совершенно голая, средь бела дня я веду себя, как последняя развязная девка, мне вообще на все плевать, кроме восхищенного шепота и резких, глубоких толчков. Между ног все горит, пылает. Где-то глубоко внутри вспыхивает искра, превращаясь в огромный, огненный шар, грозящий спалить меня дотла. И мне нравится, безумно нравится происходящее.

Это грязно, пошло, порочно, но так хорошо, что все остальное перестает иметь даже малейшее значение. Есть только он, мой ежик, его отрывистые движения и жаркое дыхание. Марк с приглушенным стоном наращивает темп, притягивает меня к себе и врывается до упора с такой силой, что кажется, еще чуть-чуть и стол подо мной разлетится на щепки.