Не все обладают терпением, не все могут ее дождаться и сохранить. Как же иной раз тяжело ее сохранить. Многие

не заметят, не поймут и пройдут мимо самого дорогого, что встретилось в их жизни и только очень немногие сразу

поймут и оценят самый дорогой подарок судьбы.

Сначала он попытался настроиться, и звал свою пару, но не получив отклика, вспомнил, что девочка просто

человеческий подросток с небольшой примесью эльфийской крови, а значит при всем желании она его не услышит.

Тревожило его другое."

"Почему раньше он чувствовал, как его зовут, ощущал тревогу, испуг, неуверенность и даже панику иногда, а сейчас

все будто отрезало? Что произошло? Где она? Помнит ли его? Будет ли ждать встречи, искать его? Ее зов на костре, что это? Означает ли он сохранение памяти о предыдущей жизни, или это были просто остаточные эмоции при

переносе души в другой мир? Почему она теперь не разговаривает? Неужели ничего не помнит? А если не помнит

и поиски затянутся, ведь тогда можно и опоздать! Она может влюбиться в другого, или нет? Как ее искать, если он

даже ни разу внимательно не рассмотрел ее лицо и не видел ее глаза?

Все эти вопросы выворачивали его душу наизнанку. Последнее время он привык жить только холодным рассудком, лишь иногда мимолетно поддаваясь эмоциям. Душу уже давно окутывал кокон безразличия и усталости, и с

каждым годом он становился все плотнее. А тут вдруг за несколько часов покров спокойствия и безразличия

буквально с кровью сорвало с души, которая билась и трепетала, ощущая потерю и надежду на благополучный

исход.

Одно он знал точно, как только он ее найдет, то невзирая ни на что уже не отпустит.

Оставаясь в облике дракона, Алексавель двигался напрямую к конечному пункту прибытия нужного ему каравана.

Всего несколько раз он отвлекался от своей цели, чтобы перекусить и немного отдохнуть, затем опять взлетал и

летел вперед.

Ближе к вечеру третьего дня пути он, наконец, увидел город, к которому так стремился. Облетев его по кругу, он

заметил, как в восточные ворота города не торопясь заходит большой караван. Торопливо опустившись недалеко от

городских ворот, он перекинулся на глазах у ошарашенных стражников и беспрепятственно вошел в город.

Еще через час, сидя за столом в зале постоялого двора, он слушал рассказ главы каравана об интересовавшем его

подростке.

— Извините, господин, но ребенка, о котором вы спрашиваете, в караване нет, — сказал глава и, заметив

нарастающее как снежный ком раздражение дракона, поспешил объясниться: — Он ушел. Ушел по собственной

воле. В пути он все время шел вместе с нашим кашеваром, Ермашем, и помогал ему.