Затем я ясно расслышал, как он кого-то завет. С той поры я еще несколько раз просыпался от его вскриков, ему

снились кошмары, связанные с огнем. Через несколько дней утром я предупредил его о том, что он разговаривает"

"во сне и что ему нужно или начинать общаться со всеми или, если он хочет сохранить свою тайну, отстать от

каравана в одном из городов. Через пару часов я заметил, как он начал собирать свой мешок и дал ему в дорогу кое-какие мелочи, думая, что в ближайшем городе он и останется, но в тот момент мы двигались по лесу и на нас

напали разбойники. После нападения, я заметил, что его в караване нет. Сначала испугался и начал искать, но затем

обратил внимание на отсутствие его мешка и понял, что мальчишка ушел по собственному желанию. Я не стал

привлекать всеобщее внимание к его отсутствию. Сказал об этом только главе каравана, а наши спутники заметили

его исчезновение только в городе и до сих пор все считают, что в городе он и сбежал, а про то, что он умеет

говорить, я не сказал даже главе, только вам. Это все.

— На каком языке он разговаривал?

— На всеобщем.

— Спасибо за информацию, больше я вас не задерживаю, — произнес дракон и опустил голову.

Затем, не дожидаясь ухода Емаша, он резко поднялся и быстро вышел из зала, а удивленный кашевар остался

сидеть на стуле, чувствуя, как уходит из его тела напряжение и как начинают подрагивать руки и ноги. В тот день

он уже никуда не пошел, напился до помутнения в глазах, не сходя с места.

***

Алекс не помнил, как вышел из города, не помнил, в какой миг обернулся и поднялся высоко в небо. Всю свою

злость на самого себя он выплескивал в безумном полете, поднимаясь на немыслимую высоту и камнем падая вниз, выполняя в воздухе сложнейшие для драконов фигуры, причиняя себе этим боль, наказывая себя. В голове бились

мысли.

Он глупец. Не кинулся на зов сразу. За все эти годы, проведенные в этом мире, да еще и в теле дракона, он привык

к тому, что драконы высшая раса в этом мире, что они могут все, или почти все. Мир давно принял его и он четко

ощущал себя именно драконом, ему, как и всем подобным ему ящерам, стало присуще высокомерие и уверенность

в том, что он всегда прав, а значит остальное подождет. И вот теперь он потерял ту единственную, ради которой

живет.

Спустя какое-то время он обнаружил себя лежащим на плоской вершине высокого обрывистого утеса, стоящего на

краю горной гряды и касающегося бурных волн могучего океана. Над головой было темное ночное небо

расцвеченное россыпью звезд, которые с холодным и равнодушным мерцанием смотрели на его страдания.

Сильные волны с шумом бились о скалы внизу, холодный ветер остужал уставшее тело дракона, и он же подхватил

и унес вдаль одинокую слезу, скатившуюся по его чешуйчатой щеке.

Дикий лес велик.