— Что дальше?

— Я буду вашим молчаливым свидетелем, — батюшка складывает ладони на живот. — И суть не в моих молитвах, а в ваших словах.

— Еще бы знать, что говорить, — нервно отвечает Тимур, — и как правильно сложить слова.

— Складывай, как получается.

— Ань, — Тимур разворачивается ко мне, — я не хочу тебя потерять и не хочу больше обижать. И… — он замолкает на несколько секунд и сипло шепчет, — я люблю тебя. И все эти годы думал, как там Одинцова, а при мысли, что ты могла выйти замуж… Мне было плохо. И в каждой я упрямо искал тебя, высматривал среди толпы и надеялся на случайную встречу.

Тешил свое эго, что ты увидишь меня такого успешного и будешь кусать локти, какого красавчика потеряла, — зажмуривается, кривится и шипит, — хрень какая-то получается…

А мне эта хрень очень нравится. В ней нет высокопарных фраз и витеватых слов, но она честная. Честная до мурашек между лопаток.

— Я тоже не хочу, чтобы ты меня обижал, — шепчу я в ответ, — и я рада твоим словам. Тимур, я ведь не просто так других мужчин избегала.

Он поднимает взгляд. У меня пальцы дрожат, и огонек свечи подрагивает.

— Вероятно, я была тоже влюблена, но этого не осознавала.

Вы же меня до трясучки выводили, как никто другой. Тогда я не могла позволить себе увидеть в вас кого-то другого кроме хулиганов и двоечников. А теперь вижу, — перевожу взор на бледного Рому. — Вижу мужчин, от которых все еще хочу сбежать, но в надежде, что они догонят.

— Не отпущу, Ань, — Рома хмурится, — я тоже тебя искал и ждал, а когда дождался, крышу сорвало. Так крыша и не вернулась на место.

Бабушка Маша утирает платочком слезы, странный батюшка улыбается уголками губ:

— Когда возьмет злость и негодование, вспомните о своих словах.

Вспомните тот, трепет и надежду, что наполняли ваши сердца в этот момент. Речи и клятвы не имеют смысла без чувств, которые вы можете пронести через все невзгоды, если будете честны друг с другом.

Батюшка медленно отступает и растворяется в темноте. Минуты две мы стоим обескураженные и с открытыми ртами, и Тимур шепчет:

— Это было жутко. Он исчез.

— Да тут я, — раздается приглушенный голос батюшки, — стою в углу.

— Я уж подумала, что вы призрак.

— Идите, — голос трещит сухими ветками, — мне через пару часов опять на ногах надо быть.

— Спасибо, — кротко отзываюсь я."

"Мы пятимся к выходу, на крыльце тушим свечи, и Рома подхватывает меня на руки. Тимур прикладывает пальцы ко рту, свистим, а затем восторженно орет, раскинув руки. Со всех сторон поднимается собачий лай.

— А ну, не кричи, — бабушка Маша беззлобно пихает Тимура в бок. — Соседей разбудишь!

Глава 62. А жить будем у Ромы

В комнате царит полумрак. Лишь над стареньким комодом горит тусклое бра. Я, Тимур и Рома стоим у кровати, нерешительные, неловкие и обескураженные.