Во-первых, ночное и тайное венчание, а, во-вторых…

Во-вторых, когда мы вошли в калитку, нас встретил тот самый черный петух, который гонял Тимура. Однако мы с ним нашли общий язык с одного взгляда и опрометчивого прикосновения к его острому клюву. Он не только не кинулся на меня, но и гребень свой распустил, крыльями захлопал и важно прогулялся по дорожке передо мной. Короче, злобный петух увидел во мне симпатичную курицу, чем очень возмутился Тимур.

— Иди к своим! — рявкнул он и бесстрашно прогнала нахала.

К петухам меня еще не ревновали, поэтому я глупо захихикала, и Рома возмущенно посмотрел на меня.

В общем, вроде и оскорбительно, но в то же время польстило, что агрессивная птица прониклась ко мне симпатией.

— Я немного в растерянности, — шепчет Тимур, — можно ли назвать эту ночь брачной.

Я выныриваю из воспоминаний о петухе, а Рома тихо отзывается:

— Я думаю, что да.

И с ожиданием смотрят на меня.

— Наверное, — я перевожу взгляд с Ромы на Тимура, — но мы в доме твоей бабушки. Мне кажется, что это…

— Неправильно? — Тимур вскидывает бровь.

Кротко киваю и слабо улыбаюсь. Я, конечно, желаю их поцелуев, жарких объятий и горячих тел, но перед бабушкой Машей будет очень неловко.

Боюсь, что я не смогу быть тихой.

— Тогда спать? — ласково уточняет Тимур.

— Да, — недоверчиво отвечаю я.

— Ладно, — он зевает и прикрывает рот ладонью, — я тоже утомился.

Чувствую легкое разочарование. Где его настойчивость, которая бы задавило мое смущение и стыд.

— Согласен, день сегодня был долгий, — Рома расстегивает рубашку.

И тут у меня включается режим подразнить. Я молча и медленно снимаю рубаху через голову и отбрасываю ее в сторону.

Смотрю на одного, затем на второго, веду плечиком, ожидая того, что кто-то не выдержит накала страстей, но Рома и Тимур не предпринимают попыток даже поцеловать меня.

— Ты передумала спать? — спрашивает Тимур, скидывая рубашку.

— Нет, — фыркаю я и прячусь под одеяло.

Клацают пряжками ремней, и что я вижу? Они возбуждены. У них крепкая эрекция, однако они забираются под одеяло, и Тимур тянет за шнурок бра. Щелчок, и свет тухнет.

— Спокойной ночи, Анечка.

— Сладких снов Анюта.

От их решительности отдохнуть после долгого сна в груди нарастает возмущение.

Лежат с двух сторон такие горячие, голые и мускулистые и не пристают! Между ног сладко тянет, и я уже не думаю ни о чем другом кроме того, что я хочу коснуться их твердых теплых членов.

— Еще не передумала? — едва слышно спрашивает Рома.

— Нет.

— Точно? — с сомнением отзывается Тимур.

— Точно, — отворачиваюсь от него, и в мои губы впивается Рома, будто поджидавший в засаде зверь.

— А я вот передумал, — жарко выдыхает в шею Тимур, и медленным движением берет меня, прижавшись всем телом.